Чтение онлайн

«Ничего, с Божьей помощью мы как-нибудь избежим и мелей, и других неприятностей, которые так любит подстраивать река. Всё это — сущие пустяки, в сравнении с теми проблемами, что нам могут доставить местные сеньоры. Они-то сейчас как раз будут пострашней любого тумана и самой коварной мели!..» — отпустив одной рукой весло, кормчий перекрестился. Потом, по старой привычке, он положил ладонь на левую половину груди его стеганного чёрного пурпуэна — туда, где на ней был нашит красный шёлковый крест ордена Храма.

Бьорн Бардайл поступал так всегда, когда хотел получить духовную защиту со стороны своих братьев. Он делал это даже в тех случаях, когда их рядом с ним не было — в трудные минуты ему важно было ощущать, что он не один, что пусть и незримо, но с ним рядом всегда стоит святая рать тамплиеров. Раньше он касался своей ладонью нагрудного креста лишь когда видел угрозу, но со временем эта привычка перестала зависеть от того, что Бьорн видит непосредственно перед собой. Она стала интуитивной — он брался за нашитый на груди крест всегда, когда чувствовал надвигающуюся опасность…

Святой крест тамплиеров — тот самый, что был рождён из кусков разорванной в религиозном порыве красной сутаны понтифика Гонория Второго, когда он благословлял орден Бедных рыцарей Христа и Храма Соломонова на освобождение Святой Земли и Гроба Господня! Бьорн Бардайл хорошо помнил эту историю, не раз упоминавшуюся капелланом в их орденском доме. Этот крест дал ему слишком многое, чтобы не верить в его силу и сейчас, когда всё было направлено против ордена и оставшихся преданных ему братьев.

Распластавшаяся на нагрудном кресте ладонь, казалось, согрела сердце даже через стёганную ватой ткань пурпуэна. На душе кормчего было муторно: «Что-то мне неспокойно, как будто вот-вот должно произойти что-то страшное, что-то такое, чего уже невозможно избежать, — глаза Бардайла, пытаясь визуально определить источник надвигающейся опасности в окружающем шнеккер ночном сумраке, начали кидать по сторонам внимательные, полные тревоги взгляды, а губы тихо зашептали молитву. — Иисус, Господь наш, прибежище наше, помилуй нас и избавь от всякого зла!..»

Где-то со стороны левого берега вдруг совершенно неожиданно сверкнула короткая молния. Луну застлала тень, и сумрак, в котором двигались шнеккеры, тут же сгустился. Это продолжалось всего несколько коротких мгновений, затем лунный свет опять озарил реку и покрытые лесом её пологие берега.

«Наверное, это облако или туча. Если небо затянет и пойдёт дождь — придётся становиться на ночную стоянку, — кормчий тревожно взглянул на небо и удивился, — однако же нет ничего, небо вроде как чистое! Откуда же молния?.. — всего одна, без грома и дождя — как-то это странно, а впрочем: чего не бывает?.. — Бьорн пожал плечами, перехватил руль и оглянулся на идущие в кильватере управляемого им корабля два концевых шнеккера. Разглядев корабли и поднимаемый их корпусами белый бурун, он нахмурился. Установленная дистанция между всеми кораблями каравана, как это было обговорено ещё в самом начале пути, должна была составлять примерно двадцать туазов, но сейчас, когда Луну снова ничто не заслоняло, ему стало хорошо заметно, что она стала значительно меньшей. — Хорошо, если между нами есть хоть двенадцать туазов! Куда там смотрят кормчие?! Это же слишком опасно даже при движении днём, а сейчас — ночь!»

Кормчий повернулся в поисках своего помощника — одного из двух сержантов, приставленных в помощь кормчим их командиром — Жаком Мотье. В ночное время в задачи этих, поочерёдно дежуривших на кормовом настиле помощников входила подача световых сигналов идущим позади головного шнеккера кораблям:

— Брат Жан! Ты где? Я тебя не вижу! — кормчему даже не потребовалось повысить голос — фигура сержанта возникла со стороны левого борта, возле которого он, видимо и сидел:

— Мне нужно подать сигнал?

— Да! Я только сейчас заметил: идущий позади нас корабль слишком близко. Если мы сделаем неудачный манёвр, он может ударить нас в корму! Зажги зелёный фонарь!

— Сейчас! — сержант наклонился к стоявшим в специальной нише сигнальным фонарям и взял тот, стенки которого были выполнены из зелёного стекла. Запалив свечу от кормового огня, он зажёг фонарь и, подняв его над головой, начал водить им из стороны в сторону.

Не прошло и пары минут, как он опустил фонарь и задул горящий в нём огонёк:

— Всё в порядке, брат Бьорн: на плывущем за нами шнеккере тоже зажгли фонарь. По-моему, они даже сушат вёсла.

Кормчий обернулся и облегчённо выдохнул: идущий следом за ними шнеккер начал заметно набирать дистанцию:

— Слава Господу! Спасибо тебе, брат Жан, иди на своё место…

Луну опять что-то заслонило. Кормчий недовольно поднял голову и от неожиданности сначала сморгнул, а потом, пытаясь избавиться — как он подумал — от посетившего его «дьявольского наваждения» тряхнул головой: «И привидится же такое!.. Спаси, Господи! Что это ещё за сатанинское отродье?!»

Эта мысль была последней, появившейся в голове кормчего. Дальше всё произошло слишком быстро, так, что среагировать и как-то избежать своей участи, опешивший Бьорн Бардайл не смог. Заслонившая Луну огромная тень превратилась в гигантскую птицу с головой львицы. В мгновение ока она камнем обрушилась на голову остолбеневшего кормчего и ударом своих огромных когтей, как наточенным до остроты лезвия бритвы топором палача, начисто срезала его голову и вскинутую в последнем отчаянном защитном жесте руку.

Сержант Жан Борье имел хорошую реакцию. Ещё не до конца осознав то, что происходит, он успел мгновенно вскочить на ноги и выхватить свой меч. Он даже успел взмахнуть им, правда всего лишь один раз, прежде чем сам был сорван с места и подброшен на несколько метров вверх второй, упавшей на него с неба тенью.

Эта тень оказалась огромным орлом с оскаленной зубами-кинжалами крысиной головой. В свете полной Луны было отчетливо видно, что серая грубая шерсть крысиной морды демона местами переходила с серебристую, отливающую синим цветом чешую, делающую этого летающего монстра похожим на мифическую химеру. От середины сужающегося кверху лба и назад от него, голова чудовища была увенчана костистым гребнем, состоявшим из росших один за другим острых, загнутых в сторону хвоста шипов.

Не причинив летающему демону никакого вреда, обоюдоострый меч сержанта скользнул по его жёстким как кость перьям и полетел вниз на палубу. Сержант же, с разорванной, фонтанирующей кровью грудью и почти оторванной, повисшей на лоскуте кожи головой, упал на доски кормового настила рядом с воткнувшимся в них его же мечом и лежащим на спине обезглавленным трупом кормчего Бардайла.

Чудовищные птицы, издав глухие гортанные звуки, ничем не напоминающие ни рык зверя, ни клёкот птицы, взмыли вверх и принялись кружить над оставшимся без всякого управления шнеккером, рулевое весло которого, задетое ударом могучего крыла, было сорвано с уключины и выпало за борт.