Чтение онлайн

«Господь всемогущий! Придай мне силы побороть это исчадие Ада!..» — не успев воззвать к Господу, де Ридфор почувствовал разливающуюся по его телу силу, источник которой был ему не понятен. Тем не менее — его руки наполнились непривычной ему мощью, и он отчетливо осознал, что теперь не только способен справиться с демоном, но даже и победить его.

Он усилил давление на рукоять и увидел, как меч глубже вошёл в разинутую пасть демона и его змеиный язык, из-под которого уже ручьём текла чёрная кровь, безвольно упал на широкое стальное лезвие: «Отведай, тварь, сталь моего клинка! Давай же, мой зачарованный меч, покажи — чего ты стоишь! Камень! Прояви свою силу!..»

Эта мысль ещё только появилась в голове рыцаря, а клинок, откликнувшись на обращённый к нему зов, уже начал менять свой цвет. Сначала по нему поплыли круги испаряющейся ночной влаги, сразу за этим от него стал исходить мягкий бело-розовый свет, и лежащий на нём язык демона начал желтеть и покрываться волдырями, как будто жарился, словно речной уж на сковороде!

Не сумев справиться с болью, которую ему причинял начавший раскаляться клинок, демон издал звероподобный рык, попятился, резко взмахнул крыльями, оттолкнулся лапами от палубы и, потеряв при этом часть своего языка, всё же соскользнул с меча де Ридфора.

Бешено лупя по сторонам своим ужасным хвостом и помогая себе лапами, он развернулся, пробежал несколько шагов по палубе и подскочил в воздух. Робер де Ридфор бросился вперёд, пытаясь его догнать, но демон, взмахнув крыльями, пронёсся над пригнувшимися тамплиерами и, вцепившись в загривок избиваемой и отчаянно визжащей крылатой крысе, взмыл вместе с ней вверх.

Ноша была тяжела и демон с головой льва, тяжело маша крыльями, начал удаляться в сторону ближайшего леса. Вслед за ним дважды ударили залпы из арбалетов, и один, а может и даже несколько болтов вонзились в столь удобную и медленную мишень, какими оказались улетающие на фоне полной Луны крылатые твари.

Вдруг, ночное небо озарилось молнией. Затем ещё и ещё одна зигзагообразная бело-голубая полоса расчертила небосвод, и в воздухе возникло красноватое свечение, быстро оформившееся в яркий кроваво-огненный круг. Завидев его, оба демона, издав на прощание свои зловещие возгласы «Укха-дух-ху» и «Аз-за-ард», вошли в ожидавший их портал потустороннего мира.

Ещё пару коротких мгновений кроваво-красный круг висел в воздухе, потом с громким хлопком и сотнями больших слепящих искр он схлопнулся, и небо, не выдержав такого напряжения, взорвалось проливным дождём…

Над всеми тремя шнеккерами раздался победный клич ордена Бедных рыцарей Христа и Храма Соломонова:

— Босеан! Босеан! Босеан!..

Бернар де Торнье, отдал команду выставить охрану, посчитать потери и приступить к ремонту корабля. После этого он, в сопровождении Гуго фон Вайнгартена, подошёл к устало облокотившемуся о борт Роберу де Ридфору:

— Ты, как я понял, использовал силу камня?

— Да, поверь: у меня не было другого выбора. Мне показалось, что демон, с которым я дрался, нацелился именно на мой меч…

— Наверное, так оно и было: нас же предупреждали…

— Брат Раймон Адемар? Это этих демонов он имел в виду?

— Думаю, что да — этих и, возможно — других, тех, которые ещё не пришли по наши души.

Некоторое время все трое молчали. Вскорости к ним подошли брат-рыцарь Филипп Сен-Жерар и сержант Мотье. Де Торнье спросил:

— Каковы наши потери?..

— Большие… Эти крылатые твари забрали жизни семерых наших братьев. Каждый их удар оказался смертельным. Раненых нет ни одного.

Де Торнье кивнул:

— Брат Жак, распорядись, чтобы им вырыли могилу и подготовили крест. Мы должны сделать всё как надо, чтобы Господь упокоил их души и с миром призвал их в Царствие Небесное!

— Конечно, всё будет сделано… — сержант кивнул и повернувшись пошёл к кормовому настилу, на котором в ряд уже были уложены тела павших тамплиеров.

Бернар де Торнье проводил его взглядом, затем вытащил из ножен и с силой воткнул в палубу свой меч. Все четверо братьев-рыцарей, обратясь к укреплённому на рукояти кресту, молитвенно сложили руки:

— Non nobis, Domine, non nobis, sed Nomini Tuo da Gloriam! — Не нам, Господи, не нам, но Имени Твоему воздать Славу!..

Верхний Дунай, малонаселённая лесистая местность в западных землях бывшего герцогства Швабия, Священная Римская империя, ноябрь 1307 года от Рождества Христова.

Холодная ноябрьская волна поздней осени 1307 года люто била в правые борта трёх тяжело идущих шнеккеров. Отрывистый холодный ветер наполнял поднятые меньше чем наполовину белые полотнища их больших прямоугольных парусов, и всё равно скорость кораблей была угрожающе опасной для довольно узкого и потому коварного на этом участке Дуная.

Чтобы как-то сбить свою, всё время норовившую вырасти скорость, этим, куда более пригодным для бескрайнего моря, чем для узкой реки, кораблям — достигавшим в свою длину двадцати метров, но при этом довольно узким — приходилось рыскать на курсе. Делать это, при таком сильном ветре и опасной боковой волне, было не только сложно, но и в достаточной степени рискованно — крутой берег был угрожающе близок, и выскочить на него можно было в считанные мгновения.

В очередной раз, бросив озабоченный взгляд на хмурое, низко висевшее над угрюмыми берегами небо, старший кормчий Халл Фарбьорн, уже не первый год ходивший по этой великой реке и хорошо знавший её коварство, дал знак следившим за парусами людям ещё немного убрать парус. Старший над ними рослый сержант зычно подал команду: заскрипели снасти, и тяжёлое полотнище медленно поползло вниз. Мастер Фарбьорн почувствовал как давление воды, набегающей на лопасть его рулевого весла, немного ослабло, и коротко бросил:

— Так довольно! Крепите!

Сержант, не сводивший с Фарбьорна усталых от постоянного напряжения глаз, снова отдал команду, и парус надёжно закрепили. Его, бывшая и без того уполовиненной площадь, теперь уменьшилась ещё на добрую четверть, и это не замедлило дать результаты. Ходко идущий шнеккер стал меньше зарываться своим высоким носом, однако и боковая качка, в мелкие колючие брызги разбивающая наваливающиеся на его борт волны, ещё больше усилилась.

Это было неприятно, но чем-то приходилось жертвовать, и Халл Фарбьорн, проверив, как теперь корабль слушается его рулевого весла, утвердительно кивнул своему помощнику. Тот тут же поднял вверх копьё с укреплённым на нём условным сигналом: на идущих позади кораблях забегали люди, и за минуту площадь их парусов сделали такой же малой, как и на головном шнеккере.

Караван пошёл медленнее, но ровнее, и старший кормчий облегчённо выдохнул — с одной его заботой стало временно легче: «Эхе-хе!.. Храни нас Господь милостивый, не презри моления изгнанников в юдоли скорби!..»

Если бы один только ветер заботил этого старого, много повидавшего на своём веку воина, он бы сейчас лишь привычно усмехался: и непогоде, и коварству набравшей силу осенней реки. Всё было сложнее, и в этот ноябрьский день, о капризах порывистого ветра Халл Фарбьорн почти и не думал — ветер, как ветер… что на реке, что на море — он всегда был сам по себе: как вздумает, так и задует и либо поможет кораблю, либо, наоборот — помешает ему в его пути… что и говорить: с ветром хоть и нельзя договориться, но понять-то его намерения всегда можно, и то, как он себя поведёт, опытному кормчему всегда ясно…