Чтение онлайн

Я зажмурилась, чтобы не зарыдать и продолжила надломленным голосом, боясь взглянуть на него:

– Лучшим другом, но если ты не ответишь мне… то забудь, все забудь, что я говорила тебе,- я глотала слова, запинаясь и в глубине моих глаз, за их дымящейся тьмою притаились непрошеные слезы:

– Я…не…знаю…как… я…раньше жила без тебя,- я выдохнула конец фразы, и решилась из-под ресниц бросить на него взгляд.

Он молчал и выглядел таким удивленным, как будто муза ангелов сошла с неба и поцеловала его. Или синица слетела к нему в руку и сообщила о тайнах мирозданья.

Я встала, ошарашенная его поведеньем, чувствуя сопротивленье всего тела, и сорвалась с места. Я бежала сквозь мглу.

Я неслась сквозь чернильную темноту и мраком дышала моя сущность. Я не имела права верить в то, что я достойна любви. И лучше так, чем быть однажды преданной и растоптанной в прах и использованной…

Лучше так.

Наверное, он бежал за мной, но я не слышала.

Я вся сплеталась в конвульсиях. Страшные, нерасторжимые с сердцем моей души. Казалось, боль вытекала по капле медленно и неудержимо, но с каждой секундой она возрастала и сколько бы ты ее не выпускала, она все равно оставалась в тебе.

Я опустила горячее лицо в снег.

Он таял, орошая его.

Любить нельзя. Нет. Нет. Нет. Вот тебе кодекс жизни и соблюдай его. Если хочешь быть счастливой хотя бы наполовину, и сохранить себя.

Он мерзавец, урод и негодяй и еще много нецензурных ругательств, которых я не знаю, кроме тех, каким меня нечаянно научили, но они столь отвратительны, сколь душа человека, создавшего их, и я лучше бы вышибла себе зубы, чем произнесла хоть одно.

Я хотела рыдать, но не могла.

Что-то сломалось во мне. Вера в себя. В свою грезу.

Любовь - исчадие ада. Дьявол придумал ее, чтобы истязать грешников. Изощренная пытка унижения и разрыва мечты и действительности.

Я смотрела в небо.

Я хотела исчезнуть с этой земли.

Зачем нужна любовь? Стержень души. Любовь к своей семье и любовь к чужому человеку, которого хорошо, если ты знаешь хотя бы миг.

Он спас меня, только потому что он добр, как сказала Эрит.

Не стоит думать ни о чем…

Просто живи. Просто дыши.

Вдох, выдох – узел жизни. В мире зла и порока и справедливости разве может жить, что-то прекрасное, хрупкое…

Чарующая белая лилия, нежные лепестки. Пыльца облаков. Лучи света. Кружева белизны.

Разрушим. Развалим. Сомнем. Как в революцию семнадцатого года. А если кого-то убьем, или исковеркаем чью-то душу, то плевать.

Все ложь. Вот его душа.

Если бы мне дали холст и попросили нарисовать, то, что я испытываю, я бы просто вылила черную краску безобразными потеками.

Внезапно я услышала чье-то движение. Кто-то шел через лес и ветки ломались у него под ногами с отчетливым громким треском.

Я быстро села и начала пятиться в тень.

Возвращаться я к ним не собиралась.

Пусть у меня не было ничего, кроме одежды и кинжала за поясом, и я могла замерзнуть, умереть от голода и так далее, но возвращаться я не собиралась.

Еще чего не хватало!

Я физически не могла это сделать.

Я проворно поползла сквозь лес. Снег налипал на мои колени, набивался в сапоги, и начал таять.

В общем, комфорт высшей марки, как сказал бы Алан.

Но он не скажет, потому что его не существует. Для меня.

Странная связь предметов, есть ли то, чего нет для нас? А то, что много значит для нас, и его не существует для других, есть ли это или нет?

Все есть, и всего нет одновременно.

И я чуть не проломила голову в темноте о сосну.

Вот вам и философия!

Я судорожно вскрикнула и вслед за этим запоздало поняла, что этим выдаю себя.

Я заползла в кусты, вся дрожа. У меня был лишь кинжал, кулаки и зубы, и ярость рассыпающая брызгами сжигающую боль. Вот и все оружие.

Я даже была рада выместить на ком-то свою злобу.

Вот до чего я докатилась!

В общем, буду жить назло ему!

Тень дрожала на снегу. Луна тускло мерцала меж облаков. Как грязная монета. Кто-то подходил все ближе и ближе. Трещали, ломаясь ветки.

Мертвые шаги. Черная фигура.

Я отвернулась от этого силуэта, и поползла сквозь густой ельник, прорываясь с боем сквозь колючие ветки.

Лучше уйти до срока.

А вдруг это бандит.

Я представила себе разбойника, и чуть не взвыла. Стреляющего прямо в меня… Неумолимого, жестокого преступника.

Кривая ухмылка, длинная борода, уродливая морда.

Затем он забирает все ценные вещи и оставляет меня умирать в снегу.

Сразу прибавилось скорости от такой картинки!

Я выскочила с другой стороны, потирая расцарапанное лицо, и понеслась на полной скорости сквозь лес, лавируя между деревьями.

Я мчалась сквозь лес и первобытный, необоримый ужас дышал во мне, наступал на пятки, несясь за мной. Он был во мне, он был мною, и я не знала, где грань между мною и дымящимся страхом.

Вдруг я налетела на кого-то. Он раскинул руки, обнимая меня. Во мгле не было видно лица.

Я заорала.

– Боже мой, Мери, ты, что приняла меня за снежного человека,- бодро вопросил Алан,- за Колиту или за конницу Ады?

Он выпустил меня из своих объятий.

Я стояла и смотрела на него.

Пусть там погоня.… Пусть там враги… Пусть там безжалостная смерть...

Пусть.

Увидеть его - за это можно и умереть…

Я стиснула руки, так, что ногти впились в ладони и кости врезались в кожу.

– Чего ты хочешь?
– чужим голосом - хриплым и тонким, но неожиданно сильным и безразличным спросила я его.

– Я…я не сказал тебе, что ты, ты очень много значишь для меня…- Алан выталкивал слова, словно тяжелые камни выбрасывал из воды,и внезапно выпалил.- Я люблю тебя, я обожаю тебя, Мери,- он взял мою руку и трепетно прикоснулся к ней губами.

Куда испарилась его веселость?

Я шагнула вперед и без малейших колебаний обняла его за шею.

Он положил руки мне на талию, и нежно прижал к себе.