Чтение онлайн

Позже мы сидели на кровати, прижавшись друг к другу.

Уже вечерело, а Ферлана все не было.

Лунный свет порхал вокруг, словно крохотные улыбки бабочек. Он растекался лужицами золотистых волос на полу. Он излучал свечение, как горящие вывески моего мира.

– Во сколько он обещал прийти,- спросила я тихим, нервным голосом. Ломким, как стекло.

– В шесть,- ответил Алан. Он смотрел в потолок и казался безразличным. Апатия словно поселилась в нем, а душа куда-то исчезла.

– Слышишь,- я взяла его за щеки, стиснув ладонями нежно, бережно,- слышишь... Ты должен верить мне, как я тебе.

Он кивнул, смотря прямо на меня. Белые блики дрожали в его зрачках, словно слезы.

– Мы всегда выбирались,- стало трудно дышать. Я была в шаге от того, чтобы - нет!
– мы выберемся и сейчас!
– только какой ценой?

– Да,- согласился он и попытался улыбнуться, только улыбка вышла кривой.

После еще пары часов ожиданья и бесед, я заявила:

– Ты можешь ждать дальше, а я пойду спать!

Он повернулся ко мне и добавил:

– Да уж пора. Спокойной ночи, милая,- сказал он так нежно, ласково, что мое сердце распахнулась навстречу ему, словно ветер сорвал ставни в давно запертом доме. Он поцеловал меня в щеку, точно я была пятилетней девочкой.

Я легла и накрылась одеялом с головой.

Отчего я не рассказала ему?

Я не знала сама.

Словно катком прошлись по моей душе…

Я не хотела…чтобы он знал…я так слаба!

Я сжала губы и уткнулась лицом в подушку. От нее пахло просто отвратительно… Пылью.

Я взяла подушку и отпихнула ее локтем. Машинально.

Алое пламя до неба. Алан падает и на лице его печать смерти.

Я нахожу…

Ложь. Ложь. Ложь.

Все это мельтешило перед глазами. Наслаивалось одно на другое, перетекало в различные картинки, громоздилось без конца, дополнялось различными деталями.

Словно я смотрю фильм со своим участием.

Имя ему – жизнь.

Ложь. Ложь. Ложь.

Я закусила руку зубами в тщетной попытке погасить рвущиеся рыдания.

Кто-то мягко дотронулся до моего плеча.

Я дернулась, словно сквозь меня пропустили ток в 100 000 ампер.

Кто-то убрал полог одеяла с моей головы.

Я знала - кто.

Я подняла глаза. Медленно.

Он смотрел вглубь меня.

Он поднял руку, осторожно, как будто я могу испугаться и нежно погладил меня по щеке.

В полном молчании.

Я села.

– Мери,- тихо и ласково прошептал он. Словно солнца коснулось моей души, словно ветер легко коснулся цветов, словно…

– Ты можешь сказать мне, а можешь не говорить. Как хочешь…- в его голосе была трепещущая мольба, тихая надежда, и едва заметный оттенок горькой обиды, которую он пытался скрыть. Но во всем его облике, в интонациях и словах, в том, как иглы мрака взрывались в его глазах, и как трудно ему было сохранять спокойное лицо. Во всем сквозило обжигающее сочувствие.

– Как хорошо, что ты есть,- сказала я ему, прижавшись щекой к его плечу.

Мне казалось, что мы могли смотреть друг на друга вечность. Бесконечность расплавленная в зрачках.

И стены рухнули, едва наши взгляды переплелись, срослись, соединились, словно небо и вода в облаках, скользящая по его светлой, синеющей глади…

И я начала рассказывать. Взахлеб. Путаясь в словах и запинаясь. Стесняясь и краснея.

И голос мой то взлетал, то падал, как усталая птица, едва взмахивающая крыльями.

И я то задыхалась, то порывалась плакать… но тогда он говорил мне такие слова, которые сковывают людей друг с другом крепче наручников.

Пронзительные. Кричащие. Добрые. Светлые.

Я хваталась за них, как гибнущий в бурю цепляется за скользкие доски палубы, вонзая в них пальцы и ногти.

– Ну, что ты плачешь…- шептал он, гладя меня по голове и заглядывая мне в лицо, словно в окно темной комнаты, в попытке увидеть, что твориться внутри,- это все шелуха… морок. Я живой и твоя мама живая. Все хорошо… Я люблю тебя, славная, глупая девочка… Моя единственная девочка…

Но я верю в ложь и не верю в правду.

Ибо правда внутри меня… Ибо то, что я вижу своим сердцем лишь - это истина.

Лишь это… Истина…

Но как отличить ее от лжи?

То, что было правдой, может обернуться ложью. Как переворачивают карты и монеты другой стороной.

– А что ты видел? – спросила я.

Его лицо помрачнело, и он сказал одно-единственное слово:

– Тебя и других.

– Прости…- шепнула я.

А когда я заснула, мне приснилось его лицо, обращенное ко мне. И длинная, пыльная лестница нашего корпуса в институте. Потайная лестница, моя любимая, затерянная под низким потолком. И тусклый утренний свет лился на ее ступени.

На одной моей ноге была золотистая туфля на высоком каблуке, а на другой дорожный ботинок, вымазанный грязью.

На Алане был светлый костюм. Его русо-каштановые волосы искрились под лучами солнца.

– Как ты пойдешь?
– изумился он и нежно провел ладонью по моей спине, так что во мне все задрожало, и взял меня за другую руку чуть выше локтя.

Мы преодолели один проем. Он обернулся ко мне и поцеловал. Ярким и коротким поцелуем. С выражения, трепещущего на его лице, можно было бы писать икону, чем я и подумывала заняться. Моя душа тянулась к нему в безмолвной мольбе.

Разбудил меня скрип двери.

Я моментально вскочила и приняла боевую стойку. Алан вытаскивал из-под подушки разделочный нож.

– Это всего лишь я,- приветливо ухмыльнулся Ферлан,- Эх, вы темнота! Надо ж двери запирать! Тем более в таком месте!

Он присел на разобранную кровать.

– Пока я сражался с чудищами и спасал…

– Прекрасных, но мстительных жаб,- вставил Алан, пытаясь отплатить ему.

Милый… Славный… Любимый…

Мой герой…

Я улыбнулась.

– Это с какой стороны посмотреть!
– огрызнулся Ферлан,- я тут миссию выполняю по спасению вас, а вы… - далее мы узнали, кто мы такие и куда можем купить путевки. Если переводить на современный язык.