Чтение онлайн

Мы ходили с Ежиком на рыбалку. Мне было лет одиннадцать. Путь до озера был не близок, но и не особо далек. Километра два. Я гордо несла удочки. Мы проходили подлесок и поле. Ежик рыбачил у самой воды. Я иногда участвовала в этом занятии, но чаще всего мне не хватало терпения. Я садилась на траву и наблюдала ту жизнь, что текла вокруг меня. И зарисовывала ее на бумаге, если приходило то истинное настроение – настроение художника. Оно было сродни чувствам поэта - музыка в сердце и трепет в пальцах.

Так мягко стрекотали кузнечики в траве, переговариваясь, так тихо и нежно пели птицы, так гладка и ясна была гладь воды, так мягки и пушисты облака, клубящиеся надо мной.

Когда я уставала от этого, я приносила сухие ветки из подлеска и пыталась разжечь костер.

У меня часто не получалось.

Так трудно разжечь огонь, но иногда он горит вечно…

Пламя плясало и искрилось, дрожали алые капли углей, вспыхивая в золе, лучились золотом лепестки огня, переходя в красные гроздья.

Но огонь гас, и мне приходилось нестись за дровами во всю прыть…

Когда я возвращалась - я находила лишь пепел…

Может, лучше не возвращаться, что-то потеряв, но тогда ничего не будешь ценить. Ибо лишь теряя, узнаешь подлинную цену.

Только не потеряй себя саму… Или тех, кого любишь. Ибо они лучшая часть тебя.

– О чем ты думаешь? – серьезно и ласково спросил Алан.

Я подняла глаза, горящие от непролитых слез, сглотнула и попыталась загнать боль дальше, дальше, сделать ее глуше, глуше, тише…

Кровавые кометы смерти… Мир, рушиться неостановимо, непоправимо, твой мир…

Ты стоишь на подоконнике. Внизу бьется мрак.

Только один шаг меж жизнью и смертью. Только один шаг. Но нет возврата. Никогда нет возврата назад.

«Думай о другом… Думай о другом… Думай о другом…» - звучало в ушах.

– Ты собираешься мне рассказывать или нет? – обиженно спросил Алан.

Я передернула плечами, не показав своего истинного состояния:

– Да так,- по сути, я не соврала, всего лишь утаила правду.

– Не уходи,- попросил он жалобно, и на его лицо легла тень страха. Из-за этого оно показалось мне детским и беспомощным: его глаза в темноте отсвечивали болотным светом, игрой оттенков напоминающим амазонит, и в них была наивность и неверие, также как и в мягком овале лица, но в то же время… Мужество в жестком рисунке скул, отблеск стали в зрачках.

Алан боится?

Я удивилась.

В глубине души часть меня все никак не могла поверить, что он, что кто-то, парень, может любить. Меня?

Я отвела взгляд и уставилась в землю.

– Когда-нибудь,- прошептала я.- Пойми: я не хочу возвращаться назад…- и я содрогнулась от воспоминаний, тех воспоминаний, которые необходимо забыть, чтобы идти дальше.

Самые черные дни…

– Тогда не нужно,- сказал он, словно извиняясь.

– Не обижайся,- попросила я его.

– Никогда,- столько чувств было вложено в одно простое слово… В его глазах трепетала робкая нежность, и я видела в них отражение своего лица, но в то же время он сказал так решительно.

Это все правда?

Я не могла поверить, что все, абсолютно все, о чем я мечтала годами, внезапно, в одно мгновение обернется правдой! Что он придет ко мне! Ведь я даже сомневалась, что он может существовать…

Мой герой.

– Алан, Алан,- я звала его испугано, словно маленькая девочка.

Маленькая, потерявшаяся девочка под дождем. Вкус слез на щеках. Горький и едкий. Сдавленная клятва больше никогда не желать несбыточного. приключения.

Но дух авантюры – словно запах старинных страниц тайных дневников, лиц глядящих с древних портретов, и также картин, воплотивших в себе трагедию, - сладкий и запретный горит во мне.

Та девочка жива во мне, также как и та, что дралась насмерть, теряя в пылу ярости свой разум. И друг становился врагом.

Я медленно иду меж деревьев навстречу легкому проблеску заката - алеющему росчерку меж небом и землей.

Я иду и думаю о чем угодно, но только не о том, что я одна в лесу, ночью, без защиты и оружия. В чужом враждебном мире.

Темнота опасная, обволакивающая – нож у горла.

Злое… Злое… Злое!!!!! Место.Ветер шелестит ветвями деревьев. Нарастает невидимый шум. Я гашу не вырвавшийся крик.

Между деревьев стоит крохотная девочка.

Девочка в лесу?

У меня галлюцинации.

Ее лицо сокрыто тьмой. Волосы колышутся спутанной серой массой. Она стоит меж двух высоких сосен.

Миг – и все необратимо меняется.

Вместо поляны – мой дворик с трех сторон окруженный домами. Вместо - наибелейшего снега слякоть. Вместо светлого неба – сумрак белых ночей Петербурга, среброкрылого города-лебедя.

Обрадовавшись, я побежала к подъезду.

Предчувствие дома - тепло в груди.

Я быстро достала ключ от домофона и собиралась уже открыть дверь, как…

…запах гари. Едкий, мерзкий, темный.

Я задираю голову.

Страх, словно колючая проволока в сердце.

Клубы дыма несутся из моего окна. Из моего окна. Веселенькие шторы в цветочек пылают, пожираемые алчным пламенем.

Ад. Ад везде.

Я бросаюсь к двери и быстро тыкаю ключом в домофон.

Дверь не открывается!

Я бью ее ногой. Яростно!

Я пытаюсь использовать свой дар, но у меня ничего не выходит.

Я приказываю себе успокоиться.

Я тру ключ о рубашку. Дверь покоряется мне!

Я врываюсь в подъезд и метеором взлетаю по лестнице. Я бегу к своей квартире.

Ковыряюсь ключом в замке, руки мои так трясутся, что с первого раза я не могу попасть в замок.

Я сдавленно чертыхаюсь.

Дрожь обжигающего ужаса бежит от пальцев все выше и выше и выше.

Ни с чем несравнимая боль!

Мне хочется упасть на землю и рыдать и выть страшно, как зверю, попавшему в капкан, когда зубцы смыкаются на живой плоти и раскаленные жилы рвутся от боли.