Чтение онлайн

То проклинать втайне, то поклоняться открыто.

Да уж, нашел святыню!

Я смеюсь, и он начинает тормошить меня и допрашивать

– Нет, ну, скажи, над чем ты смеешься?!
– в азарте выкрикивает он и его глаза сверкают и блестят, как зарницы, как зелень сквозь солнце, как чешуя рыб в лунных бликах.

– Не скажу!
– я отталкиваю его и падаю на одеяло. И смех вырывается на волю, словно дым поднимается ввысь. Неостановимый.

Свет клубится за его спиной, как дым кадила. Будто ворота в рай. Его губы раздвигаются в улыбке - медленной и коварной.

– Нет, скажи!
– требует он, прижимая меня к земле правой рукой.- Не уйдешь, пока не скажешь!

Я начинаю бороться всерьез. Мы барахтаемся в снегу, валяемся, как дети.

Ты не узнаешь! О, ты не узнаешь!

Я наслаждаюсь этой мыслью.

– Ну, все же расскажи, а?
– заискивающе просит он под конец.

Алан похож на маленького мальчика, который клянчит у мамы игрушку.

Я не могу сопротивляться ему. Я готова для его счастья броситься с моста, если он попросит. Сейчас же.

Я стряхиваю снег с варежек и произношу:

– Ты очень любишь меня. Слишком.
– И чувствую себя полной идиоткой.

– И это смешно?
– вырывается у него. И лицо его опять каменеет.

– Я не думала, что...

– Что?
– спрашивает он.

– Кто-то.. может.. так ... любить меня, кроме тех, кто дан нам, кроме нашей семьи.

– Я буду любить тебя всегда, Мери,- шепчет он, обнимая меня так нежно, так крепко,- даже если я умру, даже если ты уйдешь от меня.

Мы сидим, прижавшись друг к другу, и я кладу голову ему на плечо и закрываю глаза.

Представляю, что это мгновение - вся жизнь...

Мы идем по лесной дороге, полузанесенной снегом. Алан идет первым, его очередь прокладывать путь.

Ферлан подкрадывается ко мне сзади и шепчет на ухо:

– Ты мне должна.

Я ойкаю и подпрыгиваю, испугавшись

– Что?!

– Думаешь, почему твой дурак...

– В лоб дам!
– предупреждаю я, перебивая его,- сам ты - язвитель недорезанный...

– Ладно, прекрасный герой пришел просить прощения, потому что я образумил его!

Алан оборачивается и заявляет:

– Мы просто поговорили, он все врет.

– Скажем так, я поделился жизненным опытом,- скромно замечает Ферлан.

– А у тебя его больше;- хихикаю я.- Ты ж его младше - наверняка!

Ферлан задирает подбородок и снисходительно бросает нам - смертным:

– Зато я взрослел быстрее!

– Конечно же!
– охотно соглашаюсь я и подмигиваю Алану.

Он отвечает мне взглядом, который словно нить соединяет нас. Корабельный, толстый канат. Сегодня.

Но что будет завтра?

Я закусываю губы.

Нам не дано познать.

Утром мы отправились в путь

Ближе к вечеру, когда от усталости слипались глаза, а снег валил сплошной стеной, мы заметили маленький домик. Он прятался среди деревьев в серебристых сумерках. И был похожи на игрушечные избушки, которые рисуют на рождественских картинках. Покрытая снегом крыша, легкие завитки дыма, горящие окна, точно свет приклеили к ним, бревнышки, ладно пригнанные друг к другу.

Мы дружно заспешили к этому оплоту спокойствия и отдохновения.

Толкаясь у двери, мы обрели былые силы.

Я принялась активно колотить в дверь, рискуя проломить ее.

– Кто бы мог подумать,- съязвил Ферлан,- а ведь недавно она умирала от усталости.

– Нехороший диндик, если ты не замолчишь, я буду стучать в дверь твоей драгоценной башкой!
– пригрозила я. Диндик - это было шутливое ругательство, изобретенное моим отцом. Оно обозначало друга.

Ферлан пожал плечами и склонился в издевательском поклоне:

– Для вас все что угодно, госпожа Колдунья.

– Не нарывайся,- тихо и от этого еще более страшно и грозно предупредил Алан.

И тут дверь распахнулась. На пороге стояла женщина лет пятидесяти.

Тонкое лицо обрамляли пушистые седые волосы. На худеньком теле висела длинная рубашка со смешными тесемочками на груди. Взгляд испуган и покорен. Лицо с резкими морщинами и глубокими глазами застыло от ужаса.

– Вы пришли за мной?
– в смирении проговорила она, опуская голову.

– Мы желаем остаться на ночь,- нагло заявил Ферлан.

Взгляд ее потеплел, и она робко улыбнулась, предложив нам зайти.

Мы ввалились в сени. Лужи стекали с сапог, с капюшонов курток капало.

Сбросив верхнюю одежду, мы уселись за стол.

Ферлан протянул хозяйке деньги - два серебряка.

Она на секунду задумалась, но потом все же взяла.

Двигалась она, втянув голову в плечи и, вся скукожившись, словно старалась казаться меньше. Словно боялась.

Поставила на стол миску с вареной картошкой и отрезала каждому по ломтю хлеба.

– Вот картошка и хлеб - все что есть,- сообщила она нам

Заварила чай. Сообщила нам голосом тонким и трепещущим от волнения:

– Спите на кухне. На печке можете,- и принесла матрас.

А затем незаметно скрылась за занавеской расшитой розами, как будто ее и не было.

Я перегнулась через стол, покрытый полинялой скатертью, беря хлеб, и прошептала Ферлану:

– Чего она так боится?

– Колиты,- ответил тот, надкусывая картошку и дуя на пальцы.

– Но в такой глуши... как Колита могла найти ее,- задумчиво проговорила я.

– Хе!
– фыркнул Ферлан, внутренне смеясь ( это читалось по выражению его лица).- Для нее это раз плюнуть.

Трепеща, я задала вопрос, который так давно мучал меня:

– Почему она не нашла нас?

– Я постарался, чтобы этого не случилось,- важно ответил он и добавил.- Да и она может не все. На самом деле поиск дело запарное и сложно не напортачить. А ты гасишь всех.

– Гашу?
– я удивленно вскинула на него глаза, но он был серьезен.

– Твоя сила отличается от нашей. Она меняет все. Она словно фонтан, который заливает все. Земля уже не будет прежней. Вкупе с моей магией - она позволяет энергетическим следам дематериализоваться.