Чтение онлайн

Он покорно повинуется и делает шаг навстречу, позволяя Симе взять его руки в свои, чтобы подвести к окну. Клаэс видит в отражении себя и стоящую за его спиной девочку, указательным и средним пальцами она касается лба Андера у начала шрама и медленно, едва ощутимо ведёт по нему, опускаясь вниз. Эффект схож с ластиком, удаляющим следы карандаша на бумаге. Шрам буквально стирается с кожи. Пальцы останавливаются на подбородке. Клаэс почти не узнаёт себя, потому что уже слишком привык к наличию увечья и уже не способен воспринимать собственное лицо без него, как если бы вместо шрама исчез, например, нос. Сима ласково скользит ладонями по его плечам.

— Сейчас это всего лишь обман зрения, но очень скоро я буду способна и на такое. Нам может быть подвластна не только мысль, но и материя, я не шучу. Мы могли бы лечить смертельные болезни, управлять явлениями природы, а не только предвидеть их, если бы нам не мешали свободно развиваться. Знаешь, есть такое место, где как раз этим и пытаются заниматься, но в неволе выдающихся успехов не достичь, а они никак этого не поймут.

Сима отступает от Клаэса, садится за стол, поднимает кружку, дует на чай и делает осторожный глоток. Андер же остаётся на прежнем месте, куда его поставили, и всё, что сейчас подвластно ему – это лишь скосить взгляд в сторону гостьи.

— Так что ты скажешь? Будем дружить?

И вдруг паралич начинает ослабевать. К Клаэсу возвращается контроль над своим телом. Он пытается шевельнуть кончиками пальцев. Для того, чтобы сжать ладони в кулаки, приходится приложить титанические усилия. Внимательно наблюдающая за ним Сима по-прежнему выглядит добродушно и совсем безобидно. Девочка ждёт безоговорочной капитуляции. Следующие действия Клаэс совершает настолько стремительно, что сам себе поражается. Он окидывает взглядом кухню, замечает на раковине нож, хватает его и замахивается, целясь в шею Симы. Всё это занимает буквально пару секунд. Клаэс не сомневается в правильности своего выбора, но в решающее мгновение его рука застывает в воздухе. Сжимающие рукоять ножа пальцы будто атрофируются, Андер перестаёт чувствовать их. Острие останавливается в паре сантиметров от горла Серафимы. Девочка даже не шелохнулась, она продолжает пить чай. Клаэс, как игрушка на дистанционном управлении, безвольно отступает на шаг и садится за стол напротив гостьи, всё ещё крепко сжимая в руке нож.

— Вот как... Ну что ж, ты сделал свой выбор. Очень жаль. В живых я тебя оставить не могу, извини. Мне не нужно, чтобы кто-то сейчас вмешивался в мои планы.

Клаэс смотрит на девочку в немом ужасе. Собственной же безвольной рукой он заносит нож над своим запястьем. Пальцы дрожат, сухожилия напряжены так сильно, что кажется, будто вот-вот могут лопнуть. Капли пота выступают на лбу и висках Клаэса. Девочка раздражённо хмурится.

— Сопротивляешься? Серьёзно? Ты начинаешь меня злить.

Лампочка под потолком начинает мигать, в проводах нарастает гул. Сима разительно меняется в лице, вид у неё становится почти напуганный, но смотрит она не на Клаэса, а на кого-то за его спиной. Андер переводит взгляд на окно и в отражение стекла видит Нэми, стоящего позади себя. Сима порывисто вскакивает с места, роняя табурет, на котором сидела, и хватается обеими ладонями за края столешницы. Теперь девочка выглядит взбешённой. Белки её глаз постепенно наливаются кровью из-за полопавшихся сосудов, из носа по губам и подбородку начинают сочиться две алые струйки. Всё её хрупкое тело вибрирует. Вдруг лампочка взрывается. Кухня погружается в сумрак. Запыхавшаяся Сима усмехается.

Клаэс понимает, что Нэми потерпел поражение, его больше здесь нет. Он ощущает лихорадочное биение своего сердца, норовящего вырваться из грудной клетки.

— Ты прав, я бы тоже не согласилась на перемирие. Нельзя прощать тех, кто хотя бы однажды причинил боль тебе или тем, кого ты любишь. Знай, что я уважаю тебя, Клаэс Андер.

Клаэс больше не в силах оказывать сопротивление. Нож всё ещё занесён над его запястьем. Острое лезвие входит глубоко и очень легко, как в подтаявшее масло. За первым поперечным порезом следует второй, третий, четвёртый… Клаэс в полной мере ощущает жгучую боль, но при этом не может даже поморщится. Кровью льётся на столешницу, с неё капает на колени и на пол. К Симе возвращается былое спокойствие. Она расслабленно вздыхает, поднимает стул и садится.

— Я побуду с тобой, пока ты умираешь. Мне нужно убедиться.

Клаэс перекладывает нож в исполосованную от запястья до сгиба локтя левую руку и пытается нанести порезы на правую, но сделать этого не удаётся. Рукоять ножа выскальзывает из перемазанных кровью пальцев, не получается достаточно крепко сжимать их, вопреки продолжающим поступать командам.

— Упс, кажется, ты повредил сухожилия. Ну ладно, думаю, и этого будет достаточно.

Сумрак на кухне будто бы начинает сгущаться. Туманная дымка окутывает очертания мебели и силуэт сидящей напротив Серафимы. Клаэс больше не может держать голову на весу и сидеть прямо. Он бессильно утыкается лбом в столешницу промеж раскинутых на ней рук. Где-то глубоко внутри здравый смысл подсказывает ему, что он теряет сознание по причине резкого падения артериального давления из-за обильной кровопотери.

— Знаешь, пожалуй, я подстрахуюсь и сожгу тут всё.

Серафима поднимается с места, подходит к Клаэсу и за волосы небрежно приподнимает голову Андера, чтобы напоследок заглянуть в его уже полностью бессознательные глаза.

— Без обид, Клаэс. Передавай своему брату привет.

Девочка выпускает из своих пальцев его спутанные пряди. Голова Клаэса падает обратно на стол в лужу крови. Сима покидает кухню, забрав спички с газовой плиты, чиркая ими на ходу и кидая в разные стороны.

8. ПАЛАТА.

За пошедшие сутки, потраченные на сбор информации о Серафиме, Емельяну ни удалось выяснить ровным счётом ничего примечательного. Девочка живёт со своей мамой Анастасией Лазаревой. Десять лет назад они вдвоём переехали в город из небольшого посёлка, где обе родились. Других живых родственников у них не осталось. В школе Сима была на хорошем счету, отлично училась, активно принимала участие в общественной жизни, её регулярно отправляли на олимпиады, как лучшую из класса. Мать работает официанткой в небольшом семейном кафе. Об отце Серафимы нет никаких сведений. Впрочем, Емельян даже не надеялся, что всё будет легко. Он верил, что Коля неспроста указал именно на эту девочку.

А вечером Екатерина Васильевна приносит Емельяну письмо, только что доставленное почтальоном, и с удивлением подмечает, что отправителем значится психиатрическая клиника.

«Зря вы приходили ко мне. Теперь мне ещё хуже от осознания своего бессилия. Вы стали напоминанием о моём поражении. Я никогда не откажусь ни от одного своего слова. Теперь я в принципе не способен что-либо сказать… Здорово же они надо мной пошутили, лишив болтуна его языка. Это должно было послужить мне уроком, но лучше бы меня убили. Вот уже два года я существую подобно комнатному растению.