Чтение онлайн

Ну пути к своей персональной палате Андер видит целую армию полу-людей, полу-ворон, ими заполонена вся клиника. Каркающий Сергей подаёт Клаэсу тарелку с копошащимися в ней жирными навозными червями. Ситуация перестаёт казаться забавной. Андер вроде бы осознаёт, что всё это невозможно, но галлюцинация слишком реальная. Полу-Сергей зачерпывает ложкой гость извивающихся, грязных червей и протягивает Клаэсу. Тот неожиданно для самого себя резко выбивает ложку из пальцев доктора, столовый прибор со звоном улетает в угол. Андер жалобно смотрит на Василевского, предполагая, что сейчас последует какое-то наказание, но ничего не происходит. Сергей снова каркает что-то на своём, но, вроде бы, не сердито. В итоге Клаэсу это надоедает. Он отворачивается к стене, с головой укрывшись одеялом.

Фазы забытья, прогулки, карканье, приёмы пищи и таблеток сливаются воедино. Среди общей дереализации Клаэс полностью утратил способность ориентироваться во времени. Он видит добродушно улыбающегося Сергея, протягивающего ему стаканчик с лекарствами, и расслабленно улыбается в ответ. Обнаглевшие вороны кружат прямо под потолком, иногда Клаэсу приходится раздражённо отмахиваться от них. Он без конца спрашивает у Сергея, почему никто их не прогонит. «Вон же их сколько налетело, закройте окно» — упрямо твердит Андер. За ужином он опять забывает, что жуёт, а когда опускает взгляд в тарелку, то видит на ней отрубленные крысиные головы в густой, тёмной крови. Клаэс успевает лишь немного отклониться в сторону, чтобы его не стошнило прямо на кровать. Вызванная уборщица безмолвно отмывает рвоту с пола, а Сергей заботливо вытирает Клаэсу губы и приговаривает что-то утешительное. В дальнейшем Андер от еды отказывается. Он постоянно забывает о перебинтованной руке, кожа зудит под повязкой, несколько раз он до крови расчёсывает раны. Когда кто-то пытается отнять у него одеяло, он отчаянно сопротивляется и умоляет оставить его в покое. Видимо, он слишком сильно пинает одного из медбратьев, потому что буквально через минуту ему заламывают руку и вонзают в вену на сгибе локтя иглу шприца, после чего Клаэс почти мгновенно и окончательно теряет связь с реальностью.

***

Емельяну не составило большого труда выяснить, куда Колю перенаправили после реанимации, но это отнюдь не облегчало ситуацию. Андреев находился под покровительством доктора Василевского, который уже взял детектива на заметку и вряд ли бы подпустил хоть к кому-то из своих пациентов без веского на то основания. Несколько раз Мечников звонил в клинику, представлялся другом семьи Андреевых и через секретаря просил Сергея выйти с ним на связь, но тот не перезванивал. Четыре дня подряд он приходил в клинику лично, чтобы узнать хоть что-то, но все попытки оказывались безуспешно, к тяжёлым пациентам посетителей не допускали. Во время пятого тщетного визита терпение Емельяна кончилось, и он подкараулил Василевского у входа в конце рабочей смены. Судя по сделавшемуся непривычно суровым лицу доктора — он явно не рад встрече, и даже не пытается притворяться.

— Можете даже не говорить, зачем пришли на этот раз, меня это не интересует. Если хотите поговорить с кем-то из пациентов, то получайте разрешение через суд. Я навёл справки. Вы не приходитесь родственником Дмитрию Меньшикову. Зачем вы солгали?

— И вам доброго вечера, доктор. К сожалению, я не могу посвятить вас во все подробности моего расследования. Дмитрий фигурировал в нём, как свидетель. Я признаю свою вину и прошу у вас прощения. Но это было необходимо.

— Неужели? А впрочем, это мне тоже не интересно.

Сергей обходит детектива стороной и скорым шагом устремляется прочь, но Емельян, хромая и цокая тростью об асфальт, спешит за ним.

— Сейчас я обращаюсь к вам, прежде всего, как простой человек, а не как надоедливый, пронырливый участковый на пенсии. Вам прекрасно известно, что я был хорошо знаком с Андреевыми. Как и вы. Пожалуйста, расскажите, что с Колей? Как он?

— Я не имею права разглашать какую-либо информацию о своих пациентах. Повторяю ещё раз — обращаетесь в суд, если считаете нужным.

— Видите ли, доктор, мне крайне важно обсудить с Колей один вопрос…

— Сожалею, но сейчас Коля ничего не может обсуждать. Неужели вы не понимаете, что с ним случилось? Он очень болен. А моя задача, как лечащего врача, оградить его от каких бы то ни было внешних раздражителей. Если в дальнейшем ему станет лучше, и если он сам того захочет, а ваш вопрос всё ещё останется актуальным, то я сам с вами свяжусь.

— Скажите хотя бы, в сознание ли он сейчас?

Сергей резко останавливается и оборачивается к ковыляющему за ним, запыхавшемуся Емельяну.

— Нет. Ему становится только хуже. У него стремительно развивается параноидальный бред, он не может связно говорить и мыслить. Он даже не отзывается на своё имя. Это тяжелейшие симптомы острой шизофрении. Я в полнейшей растерянности и не знаю, что делать дальше.

Изумлённый столь пылким откровением Емельян застывает, как вкопанный, и не находит, что ответить. Он ясно видит, насколько сильно встревожен состоянием Коли Василевский, и даже проникается к доктору сочувствием. Мечникову известно, что четыре года назад Наум спас от верной смерти племянницу Сергея. Теперь же доктор убит горем от осознания собственного бессилия, ведь для него благополучие Коли считается долгом чести. Видимо, не напрасно Наум был настолько тепло расположен к этому человеку. Он видел в нём только хорошее.

— Не сдавайтесь, доктор. Присматривайте за ним, ладно? И позвоните мне, пожалуйста, если что-то изменится. Больше я вас не потревожу.

***

Клаэс сощуривается, пытаясь рассмотреть нависшие над ним силуэты. Два человек, чьи лица не удаётся рассмотреть в сумраке, безмолвно расстёгивают ремни, сковывающие его руки и ноги. В углу палаты стоит Игорь. Клаэс узнаёт его по седым волосам, контрастно выделяющимся даже в темноте. Андер сонно хмурится и хочет что-то спросить, но мысли путаются, не удаётся подобрать слова для формулировки вопроса. Шевельнуться он тоже не может из-за действия транквилизаторов. Оставаться в сознании крайне тягостно, почти мучительно, потому Клаэс решает не противиться манящему забвению и полностью отдаётся ему.

Его несёт по золотым пшеничным волнам. Он настолько лёгок, будто сам стал одним из колосьев. Полуденное солнце в зените щедро одаривает теплом. А может, оно исходит вовсе не от небесного светила, а от огня в камине. Бабушкино кресло-качалка медленно движется взад-вперёд. Ида, сидя в нём, убаюкивала крошечного Клаэса на руках, и сейчас он вдруг вспомнил об этом, пусть прежде и не знал. Андер слышит пронзительный звук собственного плача и боль от режущихся молочных зубов. Ощущает процесс роста костей, деление клеток… Собственное тело вдруг становится таким простым и понятным, словно Клаэс – одна из незримых глазу частиц в плазме крови и может видеть всё изнутри. Вот он смотрит на свою маленькую ладошку и всего лишь сгибает пальчики, это так просто, но в действительности требует огромных усилий совокупности многих систем организма. Мышцы получают сигнал от мозга, считывают его, и вот мысль – крошечный электрический импульс – становится действием. Диафрагма сокращается, увеличивая объём грудной клетки, мышцы меж рёбер поднимают их, расширяется полость лёгких, давление внутри них становится ниже атмосферного, благодаря чему происходит «всасывание» воздуха через трахею. И это один лишь только вдох. Клаэс, как никогда прежде, ощущает своё сознание единым целым с плотью, которая до этого момента представлялась чуждой оболочкой, временной, как выбранный на праздничный вечер костюм. В тетрадях говорилось и об этом. Ну и пусть они сгорели в квартире, это вовсе не страшно. Клаэс теперь твёрдо уверен, что сможет собственноручно воссоздать все до единой записи, и даже выведет их теми же подчерками, которым они велись в оригинале. Он отлично помнит каждую страницу, каждое слово, каждую завитушку… Блаженная гармония преисполняет всё его существо. Он стоит по пояс в убаюкивающем пшеничном море и снова видит брата в нескольких метрах перед собой. «Разве это не здорово?» — с упоением спрашивает его Клаэс. Но Нэми выглядит подавленным и слишком мрачным даже для самого себя.

Вдруг откуда-то извне доносятся незнакомые голоса.

— Смотрите, он просыпается.

— Он просто поморщился.

— Ему, наверное, просто снится что-нибудь.

— Точно вам говорю. Сейчас увидите. Четыре, три, два…

9. ОБРАЗЦЫ.