Чтение онлайн

— Туда, где есть, что грабить, — отвечаю я. — В виконстве Рошешуар не так уж и много таких мест осталось.

Все злорадно улыбаются, потому что виконт Рошешуар не пользуется популярностью в нашей армии. На словах вроде бы отважный воин, но странным образом всегда оказывается не там, где сражаются. Даже когда англичане осаждали Рошешуар, виконта там не было.

— Другие предложения есть? — задает вопрос Луи де Сансерр.

— Да, пожалуй, план Венецианца хорош, — медленно произносит Карне де Бретон.

В последнее время лицо у него стало не таким красным. Я догадался, что у Карне де Бретона гипертония, посоветовал поставить пиявок.

— Они высосут из тебя дурную кровь, — объяснил я так, как ему будет понятней.

— Мне доктор пускал кровь. Помогает, но ненадолго, — отмахнулся он.

Кровь тут пускают от всех болезней. Даже тем, кто умирает от потери крови.

— Пиявки еще и сосуды тебе прочистят. Попробуй. Хуже все равно не будет, — настоял я.

Карне де Бретон попробовал. Теперь считает себя моим должником и благодарит, как умеет.

Утром мы отправились на поиски Джона Гастингса, виконта Пемброукского, и его отряда. Мои конные арбалетчики скакали в авангарде, вели разведку. Следом за нами двигались отряды Карне де Бретона, Луи де Сен-Жюльена, Жана де Бюэя и Гийома де Бурда. За ними шли пехотинцы под командованием кузена маршала. Замыкал колонну Жан де Вилэн — командир отряда из ста двадцати человек. Сам Луи де Сансерр остался в замке Ла-Рош-Позе, чему все мы обрадовались. Под командованием маршала мы уж точно бы не догнали Джона Гастингса. Единого командира у нас не было, но, по молчаливому согласию большинства, таковым считался Карне де Бретон, как самый старый и опытный. Знали бы они, сколько уже лет живу и воюю я!

В виконстве Рошешуар мы не застали виконта Джона Гастингса. Или его предупредили о нас, что маловероятно, потому что мы, выйдя на следующее утро после совещания, двигались сравнительно быстро, или больше нечего было грабить. Узнав об этом, командиры собрались на совещание. Проходило оно на окраине деревни, сожженной еще отрядом Джона Чандоса. Не слезая с коней, мы встали в круг. Я рассказал, что отряд Джона Гастингса переправился через реку Крёз на «английскую» территорию. Местные жители, которые прятались в лесу, сообщили, что у англичан большой обоз, движутся очень медленно. Обоз на самом деле был так себе, но иначе было бы трудно заманить французов на вражескую территорию.

— Догоним! — опять воскликнул Луи де Сен-Жюльен.

— Лучше обогнать и встретить, — опять предложил я. — Они наверняка идут на Пуату. Мы можем срезать угол, если вернемся назад и переправимся через брод, который недавно миновали.

Командиры переглянулись. Тогда нам придется сильно углубиться во вражескую территорию. Был шанс, что и нам перережут путь к отступлению.

— Будем выдавать себя за гасконцев. Для этого придется всего лишь воздержаться от грабежа деревень. А после нападения быстро отступим, — сказал я.

— Если Джон Чандос даст нам это сделать, — заметил Гийом де Бурд.

— Джон Чандос в ссоре с виконтом Пемброукским, потому что тот отказался идти вместе с ним в поход, — проинформировал нас Жан де Вилэн — мужчина лет двадцати шести, на губах которого постоянно была снисходительная улыбка, даже когда смотрел на солнце.

— Возвращаться без добычи нам все равно не резон. Пойдем наперерез виконту. Захватим его — хорошо, нет — ограбим деревни на обратном пути, — произнес Карне де Бретон.

Остальные командиры согласились с ним.

Мой отряд опять поскакал впереди. Хотя мы шли по вражеской территории, бойцам запрещено было грабить местное население. Жители все равно быстро убегали в лес, завидев нас. Выяснять, свои мы или чужие, у них не было желания. Проезжая через деревню, мои бойцы прихватывали домашнюю птицу, мелкий скот. Раз хозяева не спрятали, значит, оставили своей армии-защитнице.

Мы успели перерезать путь отряду виконта Пемброукского. Вышли западнее деревни Пурьеон, в которой Джон Гастингс остановился на ночлег. Солнце еще не зашло, но, видимо, англичане отшагали положенное на день количество миль. Деревня была большая, домов на сто. На дальнем от нас конце располагался большой каменный постоялый двор с двухэтажными постройками с трех сторон и высокой стеной с четвертой. Такие постоялые дворы тамплиеры настроили по всей Западной Европе. Они располагались в дневном переходе друг от друга на основных купеческих маршрутах. Тамплиеры бесплатно пускали в них на ночь всех путников, а паломников еще и кормили. Рыцарей-храмовиков больше нет. Постоялый двор принадлежит, наверное, какому-нибудь разбогатевшему крестьянину, выкупившему его. Скорее всего, дела у хозяина идут плохо, потому что через район боевых действий купеческие караваны не ходят.

— Надо послать пехотинцев, чтобы перекрыли дорогу с той стороны, — посоветовал я Карне де Бретону. — Когда они доберутся туда и пойдут в атаку, мы ударим отсюда.

— Так и сделаем, — согласился он и отдал приказ Роберу де Сансерру быстро обойти по лесу деревню и ударить с той сторону.

Остальные отряды разошлись вправо и влево, чтобы во время атаки охватить деревню со всех сторон. Я проинструктировал своих бойцов, чтобы не останавливались на окраине, скакали в центр деревни.

— Рыцари остановились в домах у богатых крестьян. За каждого из них можно получить богатый выкуп, — объяснил я.

Захватить в плен знатного рыцаря — мечта каждого моего бойца. За такого можно получить выкуп от пятисот золотых и до нескольких десятков тысяч. Придется отстегнуть треть мне, как командиру руты, но и оставшегося хватит на сытую и спокойную жизнь где-нибудь подальше от войны. Таким местом они считают Авиньон, где до недавнего времени была резиденция Папы Римского. В этом году Папа перебрался в Рим, напуганный недавними налетами рутьеров, которые в мирное время принялись грабить Францию. Взяли выкуп шестьдесят тысяч флоринов и с папы Римского, предыдущего. Эту сумму рутьерам заплатили якобы за то, что они нанялись на службу к маркизу Монферратскому, который увел их в Ломбардию воевать против сеньора Миланского.

Вдруг я увидел, что отряд Луи де Сен-Жюльена выехал их леса и. набирая скорость, поскакал к деревне. Следом за ним и другие командиры пошли в атаку, хотя пехотинцы Робера де Сансерра еще даже не вышли на исходную позицию, не перекрыли пут к отступлению. Видимо, случилось что-то непредвиденное. Скорее всего, обнаружили пехотинцев. Они обходили деревню с той стороны, где стоял отряд Луи де Сен-Жюльена.

— Вперед! — вынимая саблю, приказал я своим бойцам, и поскакал к деревне по скошенному полю.

Англичане не ждали нас. Они настолько привыкли безнаказанно грабить французские территории, что не сразу поняли, что происходит. Я, не останавливаясь, срубил во дворе ближнего дома двух пехотинцев, которые спустились с сеновала, и поскакал к центру деревни. Англичане бежали к противоположному краю деревни, где на скошенном поле паслись их лошади. Лошадей было много. На них ездили даже лучники, поэтому отряд и двигался так быстро. Лишь несколько человек имели лошадей под рукой. Наверное, не успели отвести на пастбище. Оседлать тоже не успели, поскакали охляпкой. Я срубил еще двоих и ворвался во двор двухэтажного дома, в котором стояли две нагруженные арбы. Застал там рыцаря, блондина с длинными волосами, завитыми на концах, который выбежал из дома в рыжеватой стеганке и алых шелковых шоссах, В правой руке он держал меч в ножнах, а в левой — шлем. Впереди него мчался молодой парень, скорее всего, оруженосец, который держал в руках бригандину и кольчужные шоссы своего сеньора. Оба проскочили в просвет между домом и хлевом на огород, уже убранный, с невысокими кучами навоза там и сям. Огибая навозные кучи, они устремились к постоялому двору, куда бежала и большая часть англичан. Я догнал рыцаря и сильно ударил его саблей плашмя по левому плечу.