Чтение онлайн

— А что, если там засада? — задал вопрос Луи де Сен-Жюльен.

— Если внутри, то погибнет несколько человек, а вот если снаружи… — Карне де Бретон не договорил.

— Давайте я пойду со своим отрядом. Если засады нет, подтянетесь вы, — предложил я.

— Нет, пойдем все вместе, — быстро произнес Луи де Сен-Жюльен.

Наверное, испугался, что мы ныкнем самые ценные трофеи. Мы договорились, что поделим добычу поровну, то есть, по количеству бойцов в отряде. Моему отряду достанется одна шестая. Я уже пожалел, что не увеличил отряд до сотни человек.

Словно искупая свою подозрительность, Луи де Сен-Жюльен предложил:

— Аббата убью я.

— Как хочешь, — разрешил Карне де Бретон, который, для такого сурового солдата, слишком религиозный человек.

Первая половина ночи выдалась темная, безлунная. Я выдвинулся первым. Старались двигаться бесшумно, однако получалось не всегда. Часто спотыкались и чертыхались, хотя я приказал рта не раскрывать ни в коем случае. Метрах в двухстах от главных ворот остановились. В темноте аббатство походило на большой замок. Впрочем, системой укреплений ничем от него не отличалось, разве что донжона не было. Ров шириной метров восемь и глубиной, как заверил монах, не меньше пяти. Подъемный мост поднят. Стены высотой шесть с половиной и толщиной три метра. На четырех углах прямоугольные башни высотой девять метров. Из-за стен выглядывает готический шпиль храма, который немного выше башен. В аббатстве тихо. Собак монах должен запереть в псарне. У аббата свора гончих. Сан не мешает ему лихо рассекать на коне по полям и лесам в погоне за добычей.

Сперва я вижу желтоватый огонек, который вдруг возникает из темноты, а потом слышу скрип открывшейся двери. Поленился монах смазать ржавые петли. Как бы из-за такой мелочи не сорвалась операция. Огонек поднимается выше и начинает перемещаться влево вправо.

— Пошли, — шепотом командую я своим бойцам.

Главное — не свалиться в темноте в ров. В доспехах не вынырнешь, а точно узнаешь, какой он глубины. Мои бойцы находят край его, начинают устанавливать мостки.

Монах услышал нас, перестал перемещать фонарь. Теперь держит его перед собой на уровне груди, чтобы свет был виден только спереди. Я подумал, что, если бы в аббатстве была засада, монах не стал бы так делать. Мои арбалетчики перебираются по мосткам на противоположный берег рва. Я следую за ними. Не понтуюсь, переползаю на четвереньках. Приблизившись к монаху, кладу руку ему на плечо, мягкое и теплое. От монаха сильно воняет потом. Это запах предательства.

— Дай фонарь, — тихо говорю ему.

У фонаря сверху медная ручка. Она теплая и влажная. Я поднимаю его и трижды перекрещиваю темноту перед собой. Это сигнал Карне де Бретону и Луи де Сен-Жюльену, что пора и им подтягиваться к аббатству.

— Веди нас, — отдав фонарь, тихо приказываю монаху.

Мы заходим во двор через дверь, узкую и невысокую, мне приходится наклонять голову, чтобы не цепляться шлемом за потолок. Монах открывает вторую дверь — и мы оказываемся во дворе аббатства рядом с внутренними воротами.

— Осторожно, здесь лежит… тело, — предупреждает монах и подсвечивает фонарем.

На каменных плитах, которыми вымощен двор, лежит, неестественно согнувшись, другой монах, на котором поверх рясы жак, а рядом валяются короткое копье и слетевший с головы черепник — маленький шлем, закрывающий только верхнюю часть головы, — с шерстяным подшлемником.

Я показываю арбалетчикам, чтобы поднимались на стены и занимали позиции. Те, что под командованием Хайнрица Дермонда зайдут во двор последними, поднимутся в надвратную башню, опустят подъемный мост, а потом откроют ворота. Остальные будут прикрывать их.

Когда оруженосец заходит во двор, отдаю ему фонарь и отпускаю монаха:

— Всё, можешь идти.

Он не хочет, чтобы его коллеги узнали, кто их предал. Уверен, что его быстро вычислят. В замкнутом коллективе даже мысли на виду.

Я поднимаюсь на стену, занимаю позицию, с которой смогу обстреливать весь двор. Выкладываю на парапет десяток стрел, а колчан с остальными ставлю у ног. Слышу, как в надвратной башне скрипит ворот. Он вдруг начинает вертеться слишком быстро. Подъемный мост падает с грохотом. Будем надеяться, что не сломался. Внизу возятся с внутренними воротами, вынимая деревянные запоры — тонкие бревна, пропущенные в железные петли.

Аббатство начинает оживать. В псарне загавкали собаки. На галерее второго этажа появляется человек в рясе и с фонарем и тревожно окликает:

— Пио!

— Да, — негромко откликаюсь я.

— Что случилось? — спрашивает человек с фонарем, возле которого появляются еще двое.

— Мост упал, — отвечаю я.

— Это не Пио! — догадывается кто-то и начинает вопить: — Измена! Измена!

Я стреляю в человека с фонарем. Мою стрелу опережает болт, который попадает монаху в грудь. Другие болты скашивают тех, кто стоял рядом и выбегающих на галерею. В аббатстве около сотни монахов. Некоторые — бывшие воины, но и остальные неплохо владеют оружием. В четырнадцатом веке без такого умения не выживешь, даже спрятавшись в аббатстве. Во двор непонятно откуда начинают выбегать люди в доспехах и с оружием. Тех, кто с фонарями или факелами, арбалетчики убивают в первую очередь. Остальные не видят, где мы, бегут к воротам, в темноту, где и мы теряем их из виду.

Я слышу, как распахиваются внешние ворота, как стучат конские копыта по подъемному мосту. Вот во двор въезжает всадник с факелом — и тут же получает два болта в грудь. Уронив факел, он валится на плиты, громко звякнув оружием и доспехами о камень. Следом за ним въезжают и забегают другие. Они растекаются во все стороны.

— Сен-Дени! Святой Дионисий! — кричат нападающие, чтобы свои не убили по ошибке.

Мои люди стоят на стенах, ждут, когда закончится сражение. Так мы точно не погибнем от своих. Мы свое дело сделали. Пусть люди Карне де Бретона и Луи де Сен-Жюльена тоже проявят себя. Они разбежались по всей территории аббатства. Отовсюду слышался крики и звон мечей. Сеча идет славная. Видимо, монахам есть, что терять.

Я собираю с парапета стрелы, складываю в колчан.

Ко мне подходит оруженосец Хайнриц Дермонд с фонарем в руке и виновато произносит:

— Ворот не удержали.

— Ничего страшного, — успокаиваю я. — Скажи своим, чтобы оставались в башне до тех пор, пока не рассветет.

— Ага, — облегченно произносит он и уходит в надвратную башню.

К тому времени, когда начало светать, шум боя стих. Я со своим отрядом спустился во двор. Мы прошли мимо храма, двери которого были распахнуты. Внутри кто-то что-то отдирал. Скрежетало так, будто ножницами резали жесть. Пара моих бойцов отправилась помогать святотатцам. Остальные вместе со мной прошли мимо скриптория — каменной башни-библиотеки, дверь в которую тоже была открыта, но внутри было тихо, к трехэтажному зданию, примыкавшему к стене, что напротив главных ворот. Окна были на всех трех этажах, причем на первом такие же большие, как и на верхних. Монахи были уверены в крепости стен, не предполагали, что враг сможет проникнуть внутрь. Крыльцо из трех ступеней вело к массивной деревянной двери с резным орнаментом в виде виноградной лозы.

Дверь открылась, и на крыльцо вышел Луи де Сен-Жюльен с мечом в руке. У меча была золотая гарда. Рыцаря распирало от самодовольства. Я уверен, что захват аббатства припишут ему, а мы с Карне де Бретоном были на подхвате. Два его бойца вели под руки толстого мужчину с седыми волосами, покрытым седой щетиной лицом и кляпом во рту из куска черной материи, а третий нес горящий факел. На толстяке белая льняная ряса, не подпоясанная. Босые пухлые белые ноги напряженно ступали по холодным плитам. Скорее всего, это аббат.

— Здесь поставьте его, — показав на край крыльца сбоку, приказал Луи де Сен-Жюльен.

Бойцы поставили аббата на край крыльца, развернули лицом к командиру.

Луи де Сен-Жюльен переложил меч в левую руку, перекрестился правой, затем переложил меч в правую.

— Господи, прости меня грешного! — произнес он не без иронии и лихим ударом снес аббату голову.

Она, разбрызгивая кровь, покатилась по ступенькам, а потом пару раз кувыркнулась по плитам, пока не замерла на левой щеке. Все это время тело продолжало стоять. Из обрубка шеи хлестала кровь, стремительно пропитывая белую рясу сверху вниз. Вдруг колени резко подогнулись — и аббат завалился вперед и вправо. Крупные брызги упали на ступеньки, начали отсвечивать огонь факела.