Чтение онлайн

— Какой стойкий! — насмешливо бросил Луи де Сен-Жюльен.

Его бойцы угодливо засмеялись. Им нравились понты командира. Будет, что рассказать корешам за кружкой вина.

— Чего стоите, бездельники?! — весело прикрикнул на них рыцарь. — Бегом собирать добычу!

Бойцы опять засмеялись и зашли в здание.

— Аббатство даже богаче, чем я предполагал! — сообщил мне Луи де Сен-Жюльен хвастливо, будто разбогатело оно, благодаря ему.

— Бог услышал наши молитвы и решил наградить за труды наши праведные, — насмешливо предположил я.

— Если мы здесь, значит, так оно и есть, — серьезно произнес Луи де Сен-Жюльен.

Они тут все с полным серьезом относятся к так называемому «божьему суду». Кто победил, тот действует по воле бога, а на стороне проигравшего был дьявол. Даже если проигравшие — аббат и монахи.

Аббатство имело прямоугольную форму. Две длинные стороны и одна короткая были трехэтажными строениями, образующими единый комплекс. Внешние стены были глухими и толщиной три с половиной метра. С четвертой стороны защищала крепостная стена с воротами. Внутри двора стояло несколько зданий: храм, две часовни и скрипторий, который всегда в стороне от остальных построек, чтобы не пострадал от пожара. На первых этажах длинных крыльев располагались хозяйственные помещения. В конюшне стояли шесть верховых лошадей, десять тягловых и два десятка мулов. В псарне громко лаяли и выли дюжина гончих. Почуяли запах смерти. В амбаре, кладовых и погребах съестных запасов было года на три. В среднем крыле на первом этаже располагались кухня и трапезная примерно на полторы сотни посадочных мест. Это были грубо сколоченные, дубовые столы и скамьи, потемневшие от времени. На вторых этажах находились кельи руководителей аббатства и гостевые. Ближе в воротом — большие, с двухъярусными нарами, застеленными соломой, для бедноты, а дальше — маленькие и уютные для знатных. На третьих этажах — монашеские кельи.

Первым делом мы выпроводили из аббатства всех уцелевших монахов, а таковые, к моему удивлению, нашлись. Карне де Бретон сразу послал гонцов к маршалу Луи де Сансерру с сообщением о захвате аббатства Сен-Сальвен. Затем до полудня мы собирали и делили добычу. Большую часть золота и серебра составляла церковная утварь. Никого это не смущало. Как только золотая дароносица или серебряное паникадило попадали в руки солдата, они сразу теряли сакральность, превращались в куски драгоценных металлов. Забрав свою долю лошадей, вместо мулов я взял собак аббата. Мне уступили их со скидкой, потому что командиры других отрядов не увлекались псовой охотой. Я тоже брал гончих не столько для охоты, сколько для охраны. Это были собаки ростом сантиметров семьдесят, крепкие, толстомордые и тупорылые, с выпуклым лбом, длинными тонкими ушами и хвостом, короткой шерстью без подшерстка черной масти с рыжими подпалинами.

Запасы продовольствия придется продать оптом королевским чиновникам, потому что в аббатстве наверняка оставят большой гарнизон. Англичане не смирятся с потерей такого важного объекта. Это вопрос престижа. К аббатствам отношение особое. Их ценят выше, чем крепость или небольшой город.

Дальше мы устроили пир. Вина и еды было вдоволь. В трапезной расположились рыцари, оруженосцы и старые воины. Остальные праздновали победу в других помещениях. Благо места было много. На ночь заперли ворота и выпустили во двор собак. В караул никого не назначили. Только я выделил двух человек, чтобы охраняли часть второго этажа в левом крыле, где ночевал мой отряд.

На следующий день, по выражению бойцов, слетелось воронье — прибыли чиновники. Так о них отзывались то ли потому, что чиновники приезжали обычно на места сражений, где было много трупов, то ли за то, что в одежде всем цветам предпочитали черный. Возглавлял их Николя Лефевр. Два дня они пересчитывали и перевешивали запасы продовольствия и вина, после чего подбили бабки. Я получил еще почти сто франков.

Отряду Луи де Сен-Жюльена, как, по мнению командования, наиболее проявившему себя при захвате, было предложено остаться охранять аббатство до весны, а нам с Карне де Бретоном — вернуться в замок Ла-Рош-Позе, который стал резиденцией маршала де Сансерра. Там всё ещё ждали нападение виконта Пемброукского.

Джон Гастингс не осмелился напасть на замок Ла-Рош-Позе. Набрав добычи в Анжу, он отправился на зимние квартиры в графство Пуату. Маршал Луи де Сансерр ушел со своим отрядом в Париж, чтобы встретить Рождество в кругу семьи. Нам с Карне де Бретоном поручили охранять замок, но с условием сократить отряды до полусотни человек. В моем отряде быстро нашлись полтора десятка человек, которым было, где и с кем встретить Рождество. Обещали вернуться в начале марта, когда возобновятся боевые действия. Поскольку они были из тех, кого я нанял недавно, и не имели долгов передо мной, отпустил с легким сердцем. Карне де Бретон разогнал всю свою пехоту, оставил только конных латников.

— Надо было мне остаться охранять аббатство Сен-Сальвен. Предлагали ведь, — пожаловался он. — Думал, пойдем на виконта Пемброукского, еще что-нибудь захватим.

— Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь, — сказал я.

Мы с ним заняли по комнатушке с камином на галерее третьего этажа донжона. На противоположной галерее поселились рыцари из отряда Карне де Бретона. Оруженосцы спали в холле, а остальные бойцы — на втором этаже. Поскольку Карне де Бретон не был силен в шахматах, играли с ним в триктрак. Когда погода была хорошей, отправлялись на охоту. К радости моих собак. Не знаю, каким образом, но они всегда верно определяли, когда их возьмут на охоту. Мы с Карне де Бретоном могли несколько раз проходить мимо кладовой, в которой их закрывали днем, и гончие вели себя спокойно. Как только мы принимали решение съездить на охоту, собаки начинали радостно лаять, стоило нам выйти из донжона. Они уже позабыли о своем былом хозяине, признали меня таковым. Жак Оруженосец хорошо управлялся с ними, поэтому я назначил его старшим псарем, освободив от остальных отрядных работ, за исключением, конечно, учений и тренировок.

В начале года по моему стилю, потому что для остальных год начинался весной, после Пасхи, к нам прискакал гонец от Луи де Сен-Жюльена с предложением принять участие в налете на англичан. Мотивировал он тем, что нас никто не ждет, что можно будет безнаказанно ограбить несколько деревень и вернуться с большой добычей. Скорее всего, ему просто стало скучно. Маршал зря оставил Луи де Сен-Жюльена защищать аббатство. На эту роль лучше бы подошел спокойный и рассудительный Карне де Бретон. Но у первого была репутация позвонче, а скрипящее колесо чаше смазывают.

— Поедем? — спросил Карне де Бретон, после того, как я прочитал вслух послание Луи де Сен-Жюльена.

Он умел читать, но плохо, поэтому говорил, что проблемы со зрением. На охоте зрение у него было отличное.

— Можно, — согласился я. — Все равно здесь делать нечего. Прокатимся на свежем воздухе. Глядишь, по несколько франков найдем.

В последние дни случилась оттепель. Днем солнце припекало совсем по-весеннему, и дороги сильно развезло. Не пограбим, так испачкаемся.

— Оставим здесь по десять человек, а с остальными налегке отправимся в аббатство, — решил Карне де Бретон, который был первым из нас двух равных.

Дорога оказалась тяжелее, чем мы думали. Лошади быстро уставали, поэтому мы останавливались на отдых в каждой деревне. К аббатству добрались, когда было уже темно. Горнист Карне де Бретона долго трубил, пока не проснулась охрана и не начала расспрашивать, кто мы такие. К счастью, подошел Луи де Сен-Жюльен и распорядился, чтобы опустили мост и открыли ворота. Я подумал, что, если и англичане несет службу так же хорошо, а, скорее всего, так оно и есть, можно будет без проблем захватить какой-нибудь замок. «Кошки» мы с собой на всякий случай прихватили.

Утром, когда мы, три командира, завтракали в бывших апартаментах аббата, пришел один их оруженосцев Луи де Сен-Жюльена и доложил:

— Кто-то ночью пытался перебраться через ров. Следов много оставили, большой отряд был.

— Это они наследили, — отмахнулся Луи де Сен-Жюльен.

— Мы подъехали сразу к воротам, — возразил я и предположил: — Может, англичанам тоже стало скучно, решили отбить аббатство?

— Вряд ли, — беспечно молвил Луи де Сен-Жюльен.

— Надо бы послать отряд на разведку. Пусть проедут по следам, узнают, кто это был, — предложил Карне де Бретон.