Чтение онлайн

За нашими спинами шел бой. До нас доносились только тихие отдельные звуки, когда сталь налетала на сталь. Плеск речной воды и то громче. Из-за этого казалось, что бой вот-вот закончится. Но через какое-то время опять доносился звон стали.

От долгого стояния на одном месте у нас начали замерзать ноги. Холод мог одолеть нас быстрее, чем англичане. Мы все пятеро переступали с ноги на ногу и нетерпеливо поглядывали назад.

— Может, сами атакуем англичан? — предложил Мишель де Велькур.

Я ничего не ответил, чтобы сразу понял, насколько глупо его предложение. Никак не вобью в его голову, что воевать идут, чтобы чего-то добиться в жизни, а не славно погибнуть. Впрочем, для кого-то жизнь — это минута славы. Культ «минутославцев» усиленно пропагандируют диктаторы, называя его патриотизмом и прочими красивыми словами. Это помогает им стравливать народный гнев и таким образом долго удерживаться у власти.

Англичане на нас так и не напали. Пришли Карне де Бретон и Луи де Сен-Жюльен со своими отрядами, ведя несколько пленных рыцарей и оруженосцев. Пленные несли на плаще Джона Чандоса. На нем поверх кольчуги было белое с красным столбом на груди, парчовое сюрко, длинное, такие сейчас не в моде. Лицо залито кровью. Колющий удар, скорее всего, копьем, пришелся в правую щеку у носа и ниже правой пустой глазницы. Говорят, что глаз коннетабль Гиени потерял на охоте. Старый вояка был еще жив, но без сознания.

— Все-таки мы взяли его в плен, пусть и раненого! — радостно сообщил Луи де Сен-Жюльен.

— Как это тебе удалось? — поинтересовался я.

— Не мне, а одному из моих оруженосцев Жаку де Сен-Мартену. Сэр Чандос поскользнулся, а оруженосец, который был справа, со стороны выбитого глаза, всадил ему копье под поднятое забрало, — рассказал Луи де Сен-Жюльен и торжественно пообещал: — Как только Жак де Сен-Мартен выздоровеет, произведу в рыцари! Его ранили копьем в обе ноги.

— А Джон Чандос не просто так появился здесь. Предатель его привел. Тот самый, который собирался помочь захватить аббатство, — сообщил Карне де Бретон. — Когда проезжали Шавиньи, он там остался, доложил своему новому сеньору, что мы гонимся за английским отрядом.

— Жаль, что он погиб в бою! — огорченно произнес Луи де Сен-Жюльен. — Он лишил меня и моих бойцов славного зрелища.

— Мы захватили у англичан большие щиты, — сообщил Карне де Бретон. — Можно теперь и с этими, — кивнул он на противоположную сторону моста, — расправиться.

— Давай попробуем, — согласился я.

Мне достался большой и тяжелый щит, заостренный внизу. На щите был нарисован пеший рыцарь, который опирался на двуручный меч. Такие щиты обычно используют французы, у англичан нижняя кромка прямая. Надевался он на плечо, рука продевалась в большую скобу до локтя, а кистью держишься за вторую скобу, поменьше. Карне де Бретон встал в центре, Луи де Сен-Жюльен — справа от него, а я — слева. За нами расположились три рыцаря с большими щитами, а за ними построились те, у кого щиты были маленькие, рыцарские.

— Наверх понимаемся медленно, а потом бежим, — предложил Карне де Бретон.

Прикрываясь щитами, мы дошли почти до верхушки моста и остановились, разочарованные. Англичан на противоположном берегу не было. Видать, решили, что мы передумали преследовать их, и поскакали дальше.

— Попробую догнать их со своим отрядом, — предложил я, потому что лошади остались только у моих арбалетчиков.

— Лучше догони наших слуг и верни их сюда вместе с нашими лошадьми. Увидев англичан, эти трусы рванули так, что и след их пропал! — выпалил Карне де Бретон. — Устал я ходить пешком в доспехах.

— Если догонишь англичан с лошадьми, пригони и их, — шутливо посоветовал Луи де Сен-Жюльен.

Я забрал коня у Анри де Халле, пересадив его вторым к Мишелю де Велькуру. Выслав вперед разведку, поскакал в обратную сторону. Следов на дороге теперь было столько, словно здесь прошла большая армия. По пути поймали восемь лошадей. Я пересел на большого белого жеребца, который принадлежал Луи де Сен-Жюльену. Доехав до поворота на Шавиньи, мы убедились, что англичане с лошадьми укрылись за валом с палисадом. Своих слуг тоже не обнаружили. Пришлось скакать дальше в сторону аббатства, собирая по пути отставших лошадей.

Догнали мы отважных слуг в километре от аббатства. Они решили, что господа погибли. Собирались, наверное, поделить лошадей и прочее имущество и разъехаться по домам. Поэтому долго не останавливались, несмотря на требования моих арбалетчиков. Из примерно полутора сотен лошадей, которые они погнали пастись, сохранили они не больше трети. Еще десятка два мы собрали по пути. Я послал слуг в аббатство с десятком арбалетчиков, чтобы взяли оттуда всех лошадей и следовали за нами.

К мосту мы вернулись, когда день уже заканчивался. Там было пусто. Только раздетые трупы лежали на месте сражения. Я пытался понять, куда делись два отряда и пленные. Разминуться мы с ними не могли. В деревнях по пути их не было. Идти пешком вглубь английской территории — глупо. Разве что направились к Шавиньи.

Загадку помогли решить двое бойцов из отряда Луи де Сен-Жюльена. Они вышли из леса, когда я приказал своим арбалетчикам следовать в Шавиньи. Оба были без копий и щитов.

Тот, что постарше и без зубов снизу в центре, рассказал, пришепетывая:

— Как только вы ускакали, сюда пришел большой отряд англичан. Командиры не решились вступить с ними в бой. Карне де Бретон сдался взятому им в плен Бертрану де Кассилю, а Луи де Сен-Жюльен — Джону Чамбо. Мы под шумок спрятались в лесу. Собирались до ночи пересидеть, а потом пойти в аббатство.

Я решил не рисковать своим отрядом, не пытаться отбить сдавшихся в плен. Если они струсили, не решились занять, подобно англичанам, позицию на узком мосту и продержаться до моего возвращения, то и мне ни к чему геройствовать. Может, благодаря плену, дольше проживут. Мы опять развернули лошадей и поскакали в сторону аббатства. Возле поворота на Шавиньи встретили слуг, которые гнали еще два с половиной десятка лошадей.

Вернулись в аббатство Сен-Сальвен в темноте. Нас опять не хотели впускать, боялись измены. Только после того, как я пообещал перевешать всех, кто там есть, если нам придется ночевать в поле, опустили мост и открыли ворота.

Спал я в апартаментах аббата, которые до недавнего времени занимал Луи де Сен-Жюльен. Состояли они из спальни и кабинета. В кабинете был широкий, двусторонний стол, возле которого стояли одиннадцать стульев с высокими резными спинками и кожаными сиденьями, набитыми конским волосом; маленький столик у окна; два стула с низкими спинками; две скамеечки для ног; два пустых сундука, в которых, как предполагаю, раньше хранились одежда и обувь аббата; два ларя с рукописями, в основном с теологическими трудами, но было и несколько астрологических. Судя по тому, что случилось, аббат или плохо овладел астрологией, или не поверил звездам. Кровать в спальне представляла собой деревянный резной короб, у которого отсутствовала одна боковая стена. С этой стороны кровать закрывалась плотной темно-красной бархатной шторой, двигавшейся по кронштейну. К кровати вели две деревянные ступеньки, а в ногах была специальная полочка для масляного фонаря или свечи, которые принято ночью оставлять зажженными, чтобы оградить себя от появления дьявола или злых духов. Рядом с кроватью стояли сундуки Луи де Сен-Жюльена с одеждой и обувью, утварью и украшениями из драгоценных металлов, мешочком с горстью янтаря и большими кошелями с золотыми и серебряными монетами. За время летней кампании рыцарь хапанул немало. По самым скромным подсчетам тысячи на три франков. Самое интересное, что на выкуп он не потратит ни единого су, потому что, согласно контракту, платить будет король Франции. Поэтому Луи де Сен-Жюльен и Карне де Бретон и не стали биться на смерть, а англичане, которые платят сами, сдаются только тогда, когда шансов на победу нет. Впрочем, не все.

Я отправил маршалу Луи де Сансерру гонца с донесением о случившемся. Бойцов и слуг из отрядов Карне де Бретона и Луи де Сен-Жюльена перевел в замок Ла-Рош-Позе, а своих, которые оставались там, перекинул в аббатство, решив охранять его, пока не пришлют подмогу. Своим людям я больше доверял. Кстати, мои гончие очень обрадовались, вернувшись в родную псарню. По ночам они несли службу вместе с усиленными нарядами. Ночью я проверял караулы, что мне, «сове», было не трудно. Двоих нерадивых выпороли по моему приказы посреди двора, под шутки и смех сослуживцев, после чего застать кого-либо спящим на посту мне не удавалось.