Чтение онлайн

Поэтому мы прятали богатство много раз. Буквально, иногда в грязи в земле. Они не казались слишком озабоченными законом. Конечно, за ними наблюдали организации — или, по крайней мере, я так думаю, — но они не жили, оглядываясь через плечо, как мои братья. Может быть, поэтому Алехандро был так озабочен безопасностью. Сделав всё сразу, ему не приходилось бы думать об этом.

Мой телефон запищал, и я улыбнулась. Это мой друг наконец-то ответил мне. ОМГ, девочка, где ты была? Угадай, что???

Я улыбнулась. Дженис не просто так писала, она так и говорила. И она на самом деле говорила, «ОМГ» вместо «Боже мой». Это даже весело.

Я в Мексике. Я влюбилась и вышла замуж. Это была история, но я должна была поддерживать её.

Может быть она быстро ответит, но мы шли на посадку, и я не хотела нас задерживать, поэтому выключив звук, я положила телефон в карман. Я напишу ей в самолёте, если будет Wi-Fi, или подожду два часа пока мы не приземлимся.

В центре самолёта было восемь мест, а сзади две комнаты, которые я не могла увидеть с места, где стояла.

— Ничего, если я сяду у окна?

Я не знаю, был ли у всех определённое место, но я любила летать и смотреть на всё с высока.

Алехандро показал на одно из мест у окна, — Присаживайся туда.

Я протиснулась мимо него, чтобы сесть. Имея только телефон, мне было нечего делать во время полёта, но я загрузила программу для чтения, когда мы были в машине и буду читать. Надеюсь, мои наушники будут с моим ноутбуком, когда я доберусь туда, где буду жить. Тогда я могу легко отключиться от людей своей музыкой или попытаться выучить испанский язык, чтобы постоянно не ждать переводчика.

Мой муж занял место рядом со мной, а его братьям пришлось занять свои ряды сидений. Хавьер передвинул перегородку между сиденьями и лёг, словно эта была кровать, на которой он собирался вздремнуть. Франциско этого не сделал, но закрыл глаза после того, как вставил наушники в уши.

Зависть была непривлекательна, поэтому я отказалась поддаваться ей, но я бы сделала что угодно, чтобы слушать музыку прямо сейчас. Я не могу вспомнить, когда в последний раз летала без музыки.

Алехандро взял мою руку в свою и сжал. Я посмотрел на него. Я что-то пропустила? Почему он это сделал?

— Прости.

Я уставилась на него.

— За что?

— За что я сказал тебе, что буду диктовать, с кем ты будешь общаться. Я не буду этого делать. Я полностью ожидаю, что у тебя будут друзья. Их будут проверять, но на этом всё. Я могу только сказать тебе, что тебе не удастся встретиться с ними, если они будут какими-то шпионами. В противном случае, твои друзья – это только твои.

Он говорил низким голосом. Его братья сейчас не обращали на нас внимания. Из-за низкого тона казалось, что мы одни, просто разговариваем между собой. Хавьер захрапел, и мы посмотрели друг на друга, Алехандро весело ухмыльнулся. Самолёт взлетел в воздух, оставив землю и мои два дня там позади.

Какие эти были долгие несколько дней, и в то же время слишком быстрые по-своему. А я всё ещё не увидела Мексику.

— Я тоже так храплю? — Он посмотрел на своего брата, а потом снова на меня. — Я не делил комнату с тех пор, как был маленьким ребенком, и только тогда, когда Хавьер забирался в постель, чтобы убежать от ссор моих родителей. Они не любили друг друга. И никто не сказал мне, что я храплю.

Я покачала головой. — Нет, ты спишь тихо. А я?

— Очень тихо. — Он улыбнулся. — Ты меня прощаешь, Лили с зелёными-зелёными глазами?

Я закатила на него. — Да, и я приложу усилия, чтобы не испортить всё, что делается из соображений безопасности. Больше никаких разговоров с персоналом. А с Гвадалупе можно?

— С ней всё иначе. Она нам как старая тётя. И ты можешь обращаться к ней. Даже если она не может тебе ответить.

То, как он выразился было ужасным.

— Это не красиво.

— Хотя это то, чего она хочет. Она может писать если бы действительно хотела пообщаться. У неё всё ещё есть обе руки. Она грамотная и способная. Очевидно, она не раз зашивала себе рот, чтобы невербально сказать, что её рот закрыт.

Но это не сделало её красивее.

— Да ты прав, но ты выразился грубо.

Я посмотрела в окно на вид на город, которого не успела увидеть, исчезающий из-под нас. Было облачно, и это означало, что мы собирались трястись в воздухе. Я не люблю летать, никогда не зная, когда произойдет следующая тряска в воздухе.

Алехандро смотрел прямо перед собой. Он всегда казался потерянным в своих мыслях.

— Могу я спросить тебя, о чём ты думаешь?

Он быстро моргнул, а затем уставился на меня, — Да, конечно. Я беспокоюсь, что мой характер заставил тебя стать более осторожной со мной. Я вижу, как легко ты шутишь с моими братьями, но Хавьер - единственный, кого ты увидела по-настоящему растерянным. Почему ты так нервничаешь рядом со мной?

Я подняла бровь. — Это то, о чём ты думал?

— Нет. — Он вздохнул. — Я размышлял, кто пытается испортить мою жизнь. Я имею в виду, что всегда есть люди, которые хотят моей жизни. Они всегда в списке, но это кажется более личным. Моей жизни только что угрожали в доме моего отца, вот до какого отчаяния это никогда не доходило.

Ничего себе. В таком случае я могу понять, почему его разум вечно занят.

— Ты хочешь поговорить об этом или это будет неуместно?

Он нахмурился. — Я думал, ты попросила у меня разрешения посмотреть за Хавьером в рамках шоу, - кстати молодец – но я не думал, что ты действительно такая. Спрашивай меня о чём, хочешь. Если я не захочу отвечать, я не просто не буду. Или может быть я разозлюсь. Очевидно, иногда я таким и становлюсь, но тебе не нужно ходить со мной на цыпочках. Мы хорошо справились прошлой ночью, разве нет?

Да, мы хорошо поладили. Я немного села прямее.

— Ты контролируешь мою жизнь, Алехандро. Это пугает, когда ты расстраиваешься из-за меня, потому что это означает, что от этого я не стану счастлива.

Как бы то ни было, я не ожидала, что буду испытывать головокружение от счастья часто, но, возможно, большинство людей жили жизнью тихого отчаяния. Черт, я цитирую Генри Торо.

— Поэтому, я и опасаюсь. У нас сегодня была ссора. И я прощаю тебя. Но это не означает, что я не буду пугаться и вздрагивать. — Как будто и самолёт согласился, его стряхнуло.

— Я знаю, что есть пары с таким договором и они несчастны из-за своих семейных истории и других вещей. Но твои братья и я? Мы не ненавидим друг друга. Нет ни доверия, ни любви, но с нашими семьями это нормально. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я не хочу, чтобы было иначе.