Бронзовая лилия
Шрифт:
— Не то, чтобы я знал об этом, но погони за моими заработками достаточно, чтобы дать оценку моей жизни.
Интересный взгляд. Я почти уверена, что он прав. Такова его жизнь.
— Кто может убить тебя из-за отсутствия денег?
Он резко лёг на спину.
— Полагаю мой отец. Но я не хочу так думать.
Бьюсь об заклад, это так.
— Тогда объясни мне, что именно происходит? Вы отправляете кого-то доставить товар, а потом что с ним происходит?
— Грузовики исчезают. Просто пуф. И ничего. Парни, которые привозят товар — и как хорошие люди мы называем так, — которых либо находят мёртвыми, либо они настолько избиты, что больше не могут работать. Честно говоря, забота о них слишком дорогая, и я не смогу заставлять людей делать это. Я не знаю. Кажется, это полностью касается меня, как будто я плохая ставка, чтобы существовать.
Что-то вроде этого, требует планирования.
— Позволь мне остановить тебя. Если сами парни тебя не предают, потому что они в конечном итоге будут мертвы или уничтожены, то, может быть, речь идёт о том, чтобы избавиться от кого-то, кто путается под ногами? Сколько людей знает о твоих планах на будущее?
На мгновение он замолчал.
— Четыре. Но это только семья.
Люди, которым он доверяет.
— Позволь тебя на этом остановить. Может у меня появятся идеи.
— Хорошо.
В комнате стало тихо, и мне показалось, что мы закончили разговор.
— Спокойной ночи.
— Buenas noches y hermosos suenos (Спокойной ночи и приятных снов).
Я не знаю, что это значит, но наверно что-то приятное.
Я закрыла глаза, но не уснула, как бы ни приходили минуты. Мой разум был занят его проблемой. Решение существовало, и я хотела его найти. Дело было только в моём разуме. Его дыхание стало ровным, и он спал глубоким сном, что он делал только несколько раз, как я слышала. И его глубокое, ровное дыхание сказало мне, что Алехандро Эрнандес, мой муж, которого никто не знал по-настоящему, реально спит.
Прошло еще несколько минут, прежде чем он прижал меня к себе. Он двигал мной, пока я полностью не прижалась к нему всем телом, а мой живот к нему. Он что-то пробормотал по-испански, а затем снова затих. Я была права — это не я обнимальщица. Это он. Поскольку я не спала, это будет чертовски трудно. Он был красивый мужчина, которому я не могла сопротивляться физически. Я закрыла глаза. Это будет пыткой, но мне нравилось его тепло.
Я бы могла позаботиться об этом и раньше заснуть, как он это делал, чтобы не знать, насколько твёрдой была его грудь, руки – огромными и успокаивающими,
Проведя утро за онлайн занятиями в кабинете, который Алехандро устроил для меня рядом с его кабинетом, я провела час, плавая. Гвадалупе молча слонялась по дому с четырьмя другими сотрудниками. Эдуардо был снаружи с пятью другими охранниками. Я не разговаривала ни с одним из них.
Когда я, наконец, приняла душ, я надела джинсы и футболку, потому что от меня не требовалось ничего, что я должна была сделать этой ночью, что требовало бы от меня нарядности и красоты. И именно сегодня Франциско повёл меня посмотреть, что он хотел мне показать.
Его машины.
Похоже, у Франциско это хобби. Я ничего не знала об автомобилях, но я могла признать, что они были прекрасны, как и произведение искусства. Я осторожно провела рукой по Lamborghini передо мной.
— У тебя есть такие красавицы, а ты позволяешь людям возить тебя всё время.
— Вообще-то нет. Только когда я с тобой. Я езжу сам, насколько это возможно. Сегодня ночью я поеду на границу, и буду сам за рулем. Я хотел показать их тебе. Я не просто покупаю их. — Он улыбнулся и указал в сторону. — Как-нибудь я покатаю тебя на одном из тех, что я починил.
Он указал на ряд автомобилей в процессе восстановления и некоторые из них были уже готовы. Ух ты. Это впечатляюще.
— Впечатляюще.
— Это не так, но мне нравится этим заниматься. — Он качнулся на ногах. — И я хотел тебе это показать.
Он чувствовал себя неуверенно? Я подошла к нему и взяла его за руку.
— Прокатишь меня прямо сейчас?
Его глаза расширились.
— С удовольствием. Какую машину ты хочешь взять для гонки?
Я не смогла сдержать улыбку. Это будет самое весёлое, что будет у меня, с тех пор как я прибыла в Мексику.
— Удиви меня.
Мы оказались в его красном Dodge Viper. У него было две чёрные полосы спереди, и то, что я в нём, вызвало у меня улыбку. Франциско немного поработал над ним, но не восстановил полностью. Я не знала, куда мы ехали, или он намеревался нас привести, но мы ехали часами. Иногда разговаривая, а иногда тихо. В конце концов, мы остановились за городом на обочине дороги, чтобы поесть то, что он назвал лучшим тамале, которые он когда-либо пробовал здесь, и мы сели рядом друг с другом на капот его машины.
К тому времени, когда мы закончили есть, я узнала, что он абсолютно ненавидит брокколи и любит брюссельскую капусту, почти ничего не помнит о своей матери и предан своим братьям до смерти. Его любимым американским фильмом была «Касабланка», и он побывал на всех континентах мира, включая Антарктиду.
— Я бы хотел прочитать книги, которые ты читаешь для своей учёбы, чтобы мы могли поговорить о них, но это означает, что я должен буду изучать студенческую программу.
Я положила голову ему на плечо.
— Будет слишком много чтения для тебя.
— Я люблю читать. — Он переплёл наши руки. — Всё это замечательно. Мне скоро нужно уезжать, но я возьму этот момент с собой, и благодаря этому в этой поездке я буду чувствовать себя лучше.
Я подняла голову. — Всё хорошо? — Это не было похоже на Франциско во время гонки, всё время смеющийся Франциско, и это не было нормально. Мы весело провели время в машине, разъезжая вокруг. Может это я что-то сделала не так с тех пор, как остановились?
Он покачал головой.
— Я ненавидел прошлую ночь — всех этих стервятников вокруг тебя — и ничего не мог с этим поделать. Алехандро более терпим к такому дерьму, чем я. Он придерживается традиций и того, как всё должно быть сделано. Я ненавижу некоторые из них. На публике я ничего не могу сделать, чтобы показать этим людям, что я чувствую к тебе, как я хочу тебя защитить. Скажу честно, когда он сказал мне, что я могу переспать с его женой, я не ожидал, что буду чувствовать себя так. Я не знал, что буду чувствовать что-то к тебе. Я был со многими женщинами и ничего не чувствовал. Но ты…ты что-то сделала со мной.