По бледной долине приходят, уходят, проходят несчетные духи,Там юноши, взрослые, малые дети, и старцы идут и старухи.С Востока на Запад, с Заката к Востоку, и снова на Запад с Востока.Приходят, уходят, и ходят, и бродят, не знают ни часа, ни срока.Встречаясь, качают они головами, и шепчут о благости Бога,И все, проходя, проиграют цепями, и вечно, и вечно дорога.И вдруг от Востока на Запад прольется разливное красное пламя,Один усмехнется, другой ужаснется, но каждый почувствует знамя.И вдруг от Заката к Востоку вернется и злато, и бархат, и алость,И духи считают, колдуют, гадают, пока не сомнет их усталость.Тогда, бесконечно взывая о мести, о чести, о славе, о чарах,Несчетные духи, согбенно, проходят, как тени в безмерных пожарах.По бледной долине, в пустыне, как в сплине, доныне безумствуют духи.И юноши седы, и дряхлые дети, и юны, меж старцев, старухи.
Люблю тебя, люблю, как в первый час,Как в первый миг внезапной нашей встречи.Люблю тебя. Тобою я зажглась.В моей душе немолкнущие речи.И как мою любовь я назову?Восторгом ли? Мученьем ли? Борьбою?Ей нет конца, покуда я живу,Затем что я живу одним тобою.
Из книги «Зарево зорь»
1912
Всем тем, в чьих глазах отразились мои зори, отдаю я отсвет их очей.
9
Потому что живу только для тебя (итал.).
В зареве зорь
С сердцем ли споришь ты? Милая! Милая! С тем, что певуче и нежно, не спорь.Сердце я. Греза я. Воля я. Сила я. Вместе оденемся в зарево зорь.Вместе мы встретили светы начальные, Вместе оденемся в черный покров.Но не печальные – будем зеркальные В зареве зорном мерцающих снов.‹1910›
Последняя заря
Я вижу свет моей зари последней.Она вдали широко разлилась.Безгласный звон. Мольбы цветной обедни.Псалмы лучей. Предвозвещенный час.И служба дня сменяется вечерней.Встает луна – и паутинит нить.Чтобы душе, где пытки, – равномернейДля всенощной смиряющей светить.‹1909›
Печаль
Сквозь тонкие сосновые стволы –Парча недогоревшего заката.Среди морей вечерней полумглы –Нагретая смолистость аромата.И море вод, текучий океан,Без устали шумит, взращая дюны.О, сколько дней! О, сколько стертых стран!Звучите, несмолкающие струны!
Мне чудится, что ты в одежде духов светаВитаешь где-то там – высоко над Землей,Перед тобой твоя лазурная планета,И алые вдали горят за дымной мглой.Ты вся была полна любви невыразимой,Неутоленности, как Сафо оных дней, –Не может с любящим здесь слитным быть любимый,И редки встречи душ при встрече двух людей.Но ты, певучая, с устами-лепестками,С глазами страстными в дрожащей мгле ресниц,Как ты умела быть нездешней между нами,Давала ощущать крылатость вольных птиц.Любить в любви, как ты, так странно-отрешенно,Смешав земную страсть с сияньем сверхземным,Лаская, быть, как ты, быть любящим бездонно –Сумел бы лишь сюда сошедший серафим.Но на Земле живя, ты Землю вся любила,Не мертвой ты была – во сне, хоть наяву.Не в жизненных цепях была живая сила,Но возле губ дрожал восторг: «Живу! Живу!»И шествуя теперь, как дух, в лазурных долах,Волнуешь странно ты глядящий хор теней,Ты даже там идешь с гирляндой роз веселых,И алость губ твоих в той мгле всего нежней.‹1905›
10
Стихотворение памяти Мирры Лохвицкой.
Голубые глаза
– Отчего у тебя голубые глаза?– Оттого, что, когда пролетала гроза,Были молнии рдяны и сини,Я смотрела на пляску тех синих огнейИ на небо, что всё становилось синей,А потом я пошла по пустыне,Предо мной голубел и синел зверобой,Колокольчик сиял и звенел голубой,И пришла я в наш дом, на ступени,А над ними уж ночь, голубея, плыла,И весна королевой лазури была,И душисто синели сирени.‹1911›
Как ночь
Она пришла ко мне, молчащая, как ночь,Глядящая, как ночь, фиалками-очами,Где росы кроткие звездилися лучами,Она пришла ко мне – такая же точь-в-точь,Как тиховейная, как вкрадчивая ночь.Ее единый взгляд проник до глуби тайной,Где в зеркале немом – мое другое я,И я – как лик ея, она – как тень моя,Мы молча смотримся в затон необычайный,Горящий звездностью, бездонностью и тайной.
Поля египетские
Плавно, словно иноходец,Скачет ослик. Путь далек.Оросительный колодецНоет, воет, как гудок.Два вола идут по кругу,Всё по кругу, без конца,Век прикованы друг к другуВолей знойного Творца.И в песчаные пространства,Дождь которых не кропил,Для зелёного убранстваМутной влаги ссудит Нил.Чтоб другие были сыты,Чтоб во мне тупой был страх,Мной пространства грязи взрыты, –Буду, был и есмь феллах.Темный, голый, червь надземный,Пастью пашни взят и сжат,Есмь, как был я, подъяремный,Восемь тысяч лет назад.
Из книги «Белый зодчий»
Таинство четырех светильников
1914
Кости его – серебро, тело его – золотое, волосы – камень-лазурь.
Из египетской книги волшебств
Сердце
– Сердце капризное, что тебе нужно?С миром зачем бы не жить тебе дружно?Хочешь, заря заблестит тебе ало?– Нет, я хочу, чтоб сияла жемчужно.– Хочешь покоя? – Мне этого мало.– Хочешь, чтоб ты хоть на миг задремало?– Нет, чтобы буря раскинулась вьюжно.– Сердце, твое поведение – злое.– Знаю, но я уж от века такое.
Бубенчики
Качается, качаетсяБубенчик золотой.Душа моя встречаетсяС давнишнею мечтой.Как будто изначальнаяОзначилась струя.Прозрачная, хрустальная,Поет мечта моя.Бубенчики весенниеНа сказочном лугу.Душа моя всё пленнее,Быть вольным не могу.В неволе я сияющей,Бубенчики поют.Я тающий, мечтающий,В душе – один уют.Она в немом цветении,В играющем огне,И кто-то в отдаленииРодной спешит ко мне.Мерцающие венчикиМне льют медвяный яд.И слышу я: бубенчикиЗа лесом там звенят.
Музыка
Когда и правая и левая рукаЧрез волшебство поют на клавишах двуцветных,И звездною росой обрызгана тоска,И колокольчики журчат в мечтах рассветных, –Тогда священна ты, – ты не одна из нас,А ты как солнца луч в движении тумана,И голос сердца ты, и листьев ты рассказ,И в роще дремлющей идущая Диана.Всего острей поет в тебе одна струна –Чрез грезу Шумана и зыбкий стон Шопена.Безумие луны! И вся ты – как луна,Когда вскипит волна, но падает, как пена.‹1913›
Лето
Я великое жаркое Лето,Огнеликое чудо в дыму,Я тепло огневого ответа,Вопроси – всё поймешь, как сожму.Я велю обозначиться зною, –Многозыбкий, он виден глазам,Я вселенскую пляску устроюНа усладу раскрытым сердцам.Заалеется мной земляника,Покраснеет, потупится ниц,Переброшусь я в радостность вскрика,В загорелые лица девиц.Все побеги и ржи и пшеницыВ золотой я одену наряд,Я скажу – заиграют зарницы,Кое-где и деревни сгорят.Я горячее алое Лето,Я высокий предел всех живых.Набирайтесь великого света,Запевайте свой свадебный стих.‹1913›