Я спросил у свободного ветра,Что мне сделать, чтоб быть молодым.Мне ответил играющий ветер:«Будь воздушным, как ветер, как дым!»Я спросил у могучего моря,В чем великий завет бытия.Мне ответило звучное море:«Будь всегда полнозвучным, как я!»Я спросил у высокого солнца,Как мне вспыхнуть светлее зари.Ничего не ответило солнце,Но душа услыхала: «Гори!»
«Я – изысканность русской медлительной речи…»
Я – изысканность русской медлительной речи,Предо мною другие поэты – предтечи,Я впервые открыл в этой речи уклоны,Перепевные, гневные, нежные звоны.Я – внезапный излом,Я – играющий гром,Я – прозрачный ручей,Я – для всех и ничей.Переплеск многопенный, разорванно-слитный,Самоцветные камни земли самобытной,Переклички лесные зеленого мая –Всё пойму, всё возьму, у других отнимая.Вечно юный, как сон,Сильный тем, что влюбленИ в себя и в других,Я – изысканный стих.‹1901›
Воля
Валерию Брюсову
Неужели же я буду так зависеть от людей,Что не весь отдамся чуду мысли пламенной моей?Неужели же я буду колебаться на пути,Если сердце мне велело в неизвестное идти?Нет, не буду, нет, не буду я обманывать звезду,Чей огонь мне ярко светит и к которой я иду.Высшим знаком я отмечен и, не помня никого,Буду слушаться повсюду только сердца своего.Если море повстречаю, в глубине я утону,Видя воздух, полный света, и прозрачную волну.Если горные вершины развернутся предо мной,В снежном царстве я застыну под серебряной луной.Если к пропасти приду я, заглядевшись на звезду,Буду падать, не жалея, что на камни упаду.Но повсюду вечно чуду буду верить я мечтой,Буду вольным и красивым, буду сказкой золотой.Если ж кто-нибудь захочет изменить мою судьбу,Он в раю со мною будет – или в замкнутом гробу.Для себя ища свободы, я ее другому дам,Или вместе будет тесно, слишком тесно будет нам.Так и знайте, понимайте звонкий голос этих струн:Влага может быть прозрачной – и возникнуть как бурун.Солнце ландыши ласкает, их сплетает в хоровод,А захочет – и зардеет, и пожар в степи зажжет.Но согрею ль я другого, или я его убью,Неизменной сохраню я душу вольную мою.Январь 1902
В домах
М. Горькому
В мучительно-тесных громадах домовЖивут некрасивые бледные люди,Окованы памятью выцветших слов, Забывши о творческом чуде.Всё скучно в их жизни. Полюбят кого,Сейчас же наложат тяжелые цепи.«Ну что же, ты счастлив?» – «Да что ж… Ничего…» О, да, ничего нет нелепей!И чахнут, замкнувшись в гробницах своих.А где-то по воздуху носятся птицы.Что птицы! Мудрей привидений людских Жуки, пауки и мокрицы.Всё цельно в просторах безлюдных пустынь,Желанье свободно уходит к желанью.Там нет заподозренных чувством святынь, Там нет пригвождений к преданью.Свобода! Свобода! Кто понял тебя,Тот знает, как вольны разливные реки.И если лавина несется губя, Лавина прекрасна навеки.Кто близок был к смерти и видел ее,Тот знает, что жизнь глубока и прекрасна.О люди, я вслушался в сердце свое, И знаю, что ваше – несчастно!Да, если бы только могли вы понять…Но вот предо мною захлопнулись двери,И в клеточках гномы застыли опять, Лепечут: «Мы люди, не звери».Я проклял вас, люди. Живите впотьмах.Тоскуйте в размеренной чинной боязни.Бледнейте в мучительных ваших домах. Вы к казни идете от казни!‹1902›
Мститель
Если б вы молились на меня,Я стоял бы ангелом пред вами,О приходе радостного дняГоворил бы лучшими словами.Был бы вам – как радостный восход,Был бы вам – как свежесть аромата,Сделал бы вам легким переходК грусти полумертвого заката.Я бы пел вам, сладостно звеня,Я б не ненавидел вас, как трупы,Если б вы молились на меня,Если бы вы не были так скупы.А теперь, угрюмый и больной,А теперь, как темный дух, гонимый,Буду мстить вам с меткостью стальной,Буду бич ваш, бич неумолимый.
Гармония слов
Почему в языке отошедших людей Были громы певучих страстей?И намеки на звон всех времен и пиров, И гармония красочных слов?Почему в языке современных людей – Стук ссыпаемых в яму костей?Подражательность слов, точно эхо молвы, Точно ропот болотной травы?Потому что когда, молода и горда, Между скал возникала вода,Не боялась она прорываться вперед, – Если станешь пред ней, так убьет.И убьет, и зальет, и прозрачно бежит, Только волей своей дорожит.Так рождается звон для грядущих времен, Для теперешних бледных племен.‹1900›
Трилистник
Дагни Кристенсен
1. Из рода королей
Да, тебя я знаю, знаю. Ты из рода королей.Ты из расы гордых скальдов древней родины твоей.Ты не чувствуешь, не знаешь многих звуков, многих слов,Оттого что в них не слышно дуновения веков.Ты не видишь и не знаешь многих красок и картин,Оттого что в них не светит мощь родных морских глубин.Но едва перед тобою молвишь беглый вещий звук,Тотчас мы с тобою вместе, мы в один замкнуты круг.И когда во взоре можешь силу моря отразить,Между мною и тобою тотчас ласковая нить.Нить признанья, ожиданья, бесконечности мечты,Долгих песен без названья, откровений красоты.Между мною и тобою веет возглас: «Навсегда».«Ты забудешь?» – «Невозможно». – «Ты ко мне вернешься?» – «Да».Да, тебя я знаю, счастье. Ты – рожденная волной.Вот я связан царским словом. Помни. Помни!Будь со мной!
2. В моем саду
В моем саду мерцают розы белые,Мерцают розы белые и красные,В моей душе дрожат мечты несмелые,Стыдливые, но страстные.Тебя я видел только раз, любимая,Но только раз мечта с мечтой встречается,В моей душе любовь непобедимаяГорит и не кончается.Лицо твое я вижу побледневшее,Волну волос, как пряди снов согласные,В глазах твоих – признанье потемневшее,И губы, губы красные.С тобой познал я только раз, любимая,То яркое, что счастьем называется, –О тень моя, бесплотная, но зримая,Любовь не забывается.Моя любовь – пьяна, как гроздья спелые,В моей душе – звучат призывы страстные,В моем саду – сверкают розы белыеИ ярко, ярко-красные.
3. Солнце удалилось
Солнце удалилось. Я опять один.Солнце удалилось от земных долин.Снежные вершины свет его хранят.Солнце посылает свой последний взгляд.Воздух цепенеет, властно скован мглой.Кто-то, наклоняясь, дышит над землей.Тайно стынут волны меркнущих морей.– Уходи от ночи, уходи скорей.– Где ж твой тихий угол? – Нет его нигде.Он лишь там, где взор твой устремлен к звезде.Он лишь там, где светит луч твоей мечты.Только там, где солнце. Только там, где ты.‹1900›
Морская душа
У нее глаза морского цвета,И живет она как бы во сне.От весны до окончанья летаДух ее в нездешней стороне.Ждет она чего-то молчаливо,Где сильней всего шумит прибой,И в глазах глубоких в миг отливаХолодеет сумрак голубой.А когда высоко встанет буря,Вся она застынет, внемля плеск,И глядит как зверь, глаза прищуря,И в глазах ее – зеленый блеск.А когда настанет новолунье,Вся изнемогая от тоски,Бледная влюбленная колдуньяРасширяет черные зрачки.И слова какого-то обетаВсё твердит, взволнованно дыша.У нее глаза морского цвета,У нее неверная душа.
«Жизнь проходит, – вечен сон…»
Жизнь проходит, – вечен сон.Хорошо мне, – я влюблен.Жизнь проходит, – сказка – нет.Хорошо мне, – я поэт.Душен мир, – в душе свежо.Хорошо мне, хорошо.‹ 17 ноября 1900›
Отпадения
Отпадения в мир сладострастияНам самою судьбой суждены.Нам неведомо высшее счастие.И любить и желать – мы должны.И не любит ли жизнь настоящее?И не светят ли звезды за мглой?И не хочет ли солнце горящееСочетаться любовью с землей?И не дышит ли влага прозрачная,В глубину принимая лучи?И не ждет ли земля новобрачная?Так люби. И целуй. И молчи.Весна 1900
Анита
Я был желанен ей. Она меня влекла,Испанка стройная с горящими глазами.Далеким заревом жила ночная мгла,Любовь невнятными шептала голосами.Созвучьем слов своих она меня зажгла,Испанка смуглая с глубокими глазами.Альков раздвинулся воздушно-кружевной.Она не стала мне шептать: «Пусти… Не надо…»Не деве Севера, не нимфе ледянойТвердил я вкрадчиво: «Anita! Adorada! [6] »Тигрица жадная дрожала предо мной, –И кроме глаз ее мне ничего не надо.
6
Анита! Обожаю! (исп.)
Русалка
Если можешь, пойми. Если хочешь, возьми.Ты один мне понравился между людьми.До тебя я была холодна и бледна.Я – с глубокого, тихого, темного дна.Нет, помедли. Сейчас загорится для насМолодая луна. Вот – ты видишь? Зажглась!Дышит мрак голубой. Ну, целуй же! Ты мой?Здесь. И здесь. Так. И здесь… Ах, как сладко с тобой!