Чтение онлайн

1946

* * *

Ты сколько б людям ни дарил своей любви, труда и сил, ты не рискуешь разориться — вернется все тебе сторицей!

1947

* * *

Сегодня первый яркий день красавицы весны. Такая в небе голубень, так облака ясны, так взбудоражена душа, и так играет кровь, как будто не весна пришла, а первая любовь!

1947

* * *

Если нет вдохновенья — голоса нет. А фальшивого пенья не потерпит поэт.

Легче примет страданье, смирится с нуждой, чем свершит надруганье над песней святой.

Лучше долгие сроки до боли молчать, чем бескровные строки на погибель рождать.

Апрель, 1947

НОВЫЙ ДОМ

Старый пес уселся под окном и скулит тоскливо, глуховато... Этот старый и сутулый дом был отменным молодцом когда-то, щеголяя красотой крыльца, поджидал хозяина — отца.

Почему ж, внимая пустоте, все крыльцо обвито паутиной? Почему от порыжелых стен валится обветренная глина? И в ответ собака заскулила: «Знаю, где хозяина могила...»

Песня раздается поутру, плотник в дерево топор вонзает, и растет, растет сосновый сруб, и доволен молодой хозяин. Пот струится с крепкого лица. Он похож на своего отца.

1948

* * *

Солнце всходит над Окою, быстротечною рекой. Хорошо идти с тобою по тропинке луговой, по тропинке луговой, с непокрытой головой.

А по берегу крутому бьет упругая волна, по простору луговому дует ветерком весна, дует ветерком весна, треплет волосы она.

В небо ясноголубое утки ринулись в полет... Здравствуй, утро луговое! День чудесный настает, день чудесный настает, сердце о любви поет!

1948

ЮНОСТЬ

Скачут вспененные кони, за пролеткой пыль — стеной! Кто их гонит? Кто их гонит? Удалой или шальной? Путь неезжен и нехожен, И неведом, и далек. Ну так что же? Ну так что же? Все равно простор — широк! И подергивает вожжи залихватский паренек!

1949

* * *

Люблю, когда стих полнокровен и свеж и полон горячим дыханьем поэта. И каждая строчка звучит, как мятеж, и каждое слово пронизано светом.

Пусть хилый и слабый поет стрекозой, лепечет над стеблем устами истомы. А сильного песня роднится с грозой и падает ливнем под грохоты грома!

1949

* * *

Я мучаюсь украдкой, не раз себя кляня, что жить тебе несладко, хорошая моя. Что с первых километров далекого пути на лобовые ветры приходится идти. Ухабы, да ухабы, да рытвины окрест. Присесть на час хотя бы — да некуда присесть... Морщинками усталость легла у глаз твоих. Хотя бы ветер малость унялся и утих! А он, неугомонный, бушует и ревет... — Быть может, повернем мы? — Нет, — говоришь, — вперед!

1949

* * *

Роняет липа в слякоть осенний свой наряд. И хочется ей плакать от горя и утрат.

Под этим небом серым что может быть грустней?.. Но не теряет веры продрогший воробей.

Ну как прожить без пищи? Он верит: все равно хоть где-то, да отыщет желанное зерно!

1949

* * *

В длину и вширь на полверсты надгробья — камни да кресты... Немой кладбищенский уют — усопших навсегда приют.

Здесь все кончаются пути. Здесь дальше некуда идти...

1949

* * *

Эта тема совсем не нова: настоящее бьется с прошедшим... Разболелась моя голова, и мне кажется: я — сумасшедший. В полумраке плетутся мечты, тучи плотно на крышу насели. Хорошо, что, любимая, ты в этот час у моей постели. Не печалься, не стал я другой, хоть припухшие веки обвисли, все пройдет, если рядом со мной воплощение чувства и мысли.

1949

* * *

Тонкий, как серебряная нитка, трепетный, как будто бы живой, он десятилетиями выткан — первый поседевший волос мой.

1950

ТЫ В ЖИЗНИ МНЕ ОТРАДА

Ты в жизни мне отрада, опора и причал. Какую я награду тебе за это дал?

С тобой вдохнул впервые я аромат весны, с тобою золотые, как детство, видел сны.

Когда от жгучей жажды мой рот пересыхал, к твоим губам, чуть влажным, как к роднику, припал.

И надо мной как будто стеной поднялся лес, и за одну минуту окреп я и воскрес.

Твои глаза струили такую благодать, которую не в силе и скрипка передать.

И нежные ладони мне освежили грудь. И без тебя, я понял, мне шагу не шагнуть.

Крутой тропой, не торной, в пургу, мороз и зной уверенно, спокойно ты вдаль идешь со мной.

Мы скоро выйдем вместе к манящему огню. Неслыханные песни я людям сочиню.

Рожденные дыханьем твоей большой любви, их чудное звучанье наградой назови.

Январь, 1951

* * *

Веселый ветер струнами играет над тобой... О чем, березка юная, в ответ шумишь листвой?

Он вроде бы ровесник твой, как раз тебе под стать. И завлекает песнями за облака слетать.

Но ветру верить можно ли? Он, парень озорной, гуляет меж березками — то к этой, то к другой.

И ты, зеленокудрая, упрямо смотришь ввысь. Такое целомудрие — хоть в пояс поклонись.