Чтение онлайн

— Я дал обещание женщине, которую любил и не смог уберечь, — говорит Гриз, глядя на свой пустой безымянный палец. — Я никогда не планировал снова влюбляться. У меня уже была большая любовь, но я ее потерял. Я смирился с этим. — Покачав головой, он смаргивает слезы. — Но твоя мать... Было что-то такое в том, как она говорила и улыбалась. Она была как магнит. Я не мог держаться от нее подальше. У меня не могло быть никаких дел с женщиной намного моложе меня, но она сказала, что рядом со мной чувствует себя в безопасности. А такие слова от любой женщины имеют огромную силу. Это значит даже больше, чем услышать «я люблю тебя». — Он тепло улыбается, и по моей щеке скатывается еще одна слеза. — Потом она сказала и это тоже.

Он садится на свободный стул, прочищает горло и наклоняется вперед, упираясь локтями в колени.

— Уилер Финч — нехороший человек. Именно поэтому мы всегда принимали Хэдли. Он был никудышным отцом. И она не хотела находиться рядом с ним, особенно когда он занимался бизнесом. — Он смотрит на меня, когда продолжает: — Твоя мама связалась с «Finch & King», потому что была чертовски хорошим тренером лошадей. Таллис вцепился в нее мёртвой хваткой, и я, конечно, не знаю, что она в нем нашла, но он убедил ее, что любит и что она нуждается в нем. Заставил поверить, что он может помочь ей преуспеть в этом бизнесе.

Помолчав, он тяжело сглатывает, прежде чем продолжить.

— Мы все понимали, что что-то не так. Я тогда не очень хорошо знал твою мать, но все, кто обращали внимание, замечали это — Марла, Роми, Прю. Потом все они говорили, что знали, что от Таллиса будут одни неприятности. Оглядываясь назад, что еще они могли сказать?

Я отвечаю ему:

— Она бы не послушала. Она была упряма, а он слишком долго манипулировал ею, обманывал ее.

— Возможно, у Таллиса и была репутация одного из лучших тренеров по верховой езде, но на этом все хорошее заканчивалось. Братья Кинг и Уилер Финч превратили скачки в Кентукки в миллиардную империю, что сделало их неприкасаемыми. — Он смотрит на Мэгги. — Можете себе представить, в какую ярость пришел Уилер, когда узнал, что Таллис исчез. Копы объявили его пропавшим без вести после того, как примерно через полтора года в мотелях по всему юго-востоку перестали пользоваться его кредитными картами.

— Два года, — поправляю я его. Сейчас, когда все смотрят на меня, немного правды не помешает.

Гриз на мгновение задумывается над тем, что я сказала, но вместо того, чтобы начать задавать вопросы, продолжает.

— Два года, а потом его признали мертвым. Но его брат, Ваз, всегда был непреклонен в том, что твоя мать причастна к этому. Долго поддерживал этот слух. И утверждал, что в конце концов найдет доказательства.

Ваз — психопат, это просто и ясно.

— Она рассказала мне, что случилось, что Ваз сделал с Таллисом. Как он угрожал ей и вам, девочки. — Он проводит рукой по усам и подбородку. — А когда до него дошло, что между нами что-то происходит, он попытался шантажировать ее другими неблаговидными способами. Именно это стало решающим фактором для нас. Я понял, что не могу защитить ее. Тогда нет. Я должен был заботиться о своих мальчиках. Линкольн только что потерял жену. Он пытался справиться с этим, оставшись один с двумя маленькими девочками. А Грант все еще не отошел от смерти Фионы. — Он обменивается взглядами с Би. Потом он снова смотрит на меня и говорит:

— Поэтому я сделал выбор и попросил об одолжении. Действительно, чертовски большом одолжении.

Чувствуя себя ошеломленной, я качаю головой, потому что, по правде говоря, это уже слишком. Мне нужно, чтобы мне все объяснили.

— Гриз, что ты пытаешься нам сказать?

— Что ваша мать жива и здорова, — отвечает Би.

Мэгги откидывается назад, прикрывая рот рукой, и бормочет:

— Боже мой.

Мои глаза встречаются с глазами Мэгги, и все, что я могу сделать, — это покачать головой. Этого не может быть. В горле пересохло, и такое ощущение, что кто-то ударил меня в грудь, лишив кислорода.

— Единственное, что я когда-либо умел делать хорошо, — это бурбон, — добавляет Гриз. — Я не знал, как обеспечить ее безопасность. — Он поднимает голову, пытаясь сдержать слезы. — Девочки, не проходит и дня, чтобы я не задавался вопросом, правильно ли я поступил, оставшись здесь. Без нее.

Би вмешивается:

— И теперь у вас есть возможность увидеть ее. Если вы обе хотите, я отвезу вас к ней.

У меня сжимается желудок, грудь становится лёгкой, а голова кружится от всего, что только что произошло.

Харпер смотрит на Гриза, а потом снова на меня.

— Это не по протоколу, и, по правде говоря, я нарушила столько правил, что балансирую на грани закона. — Она натянуто улыбается Гризу, а затем направляется к двери в дальнем конце комнаты. — Мэгги не может покинуть эту палату, если хочет, чтобы ее включили программу защиты свидетелей. — Она смотрит на Мэгги. — На тебя сейчас навалилось много дерьма, девочка. Будет намного сложнее вытащить тебя отсюда и придумать хорошую историю для прикрытия, если ты решишь не делать этого сейчас.

Мэгги кивает и смотрит на меня покрасневшими глазами.

— Хорошо.

— Фэй, у нас мало времени, чтобы все провернуть, — говорит мне Би.

— Я не могу просто исчезнуть, — говорю я, поднимая руки и направляясь следом за ней. — Линкольн...

—...поймет, — уверяет меня Гриз. — Повидайся с матерью. Передай, что не проходит и дня, чтобы я не думал о ней.

Линкольн

Я еще не до конца очнулся после того, как задремал на стуле в приемной больницы, и мне требуется минута, чтобы понять, что говорит Гриз. Я прочищаю горло и сажусь.

— Что случилось?

Гриз скрещивает руки на груди и встает перед нами, как он обычно делает, когда кто-то из нас попадал в беду. Но именно от выражения его лица у меня сжимается грудь. Он печальный и расстроенный из-за чего-то.

— Гриз, что, блядь, происходит? — спрашивает Грант, стоя рядом со мной.

Эйс наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, и смотрит вниз, как будто уже знает, что будет дальше.

Сосредоточившись на мне, Гриз говорит:

— То, что произошло сегодня вечером, вызовет цепную реакцию событий. Есть вещи, которыми я не могу поделиться с вами, парни. — Он опускает глаза и потирает затылок. — Линк, ты знаешь, чем занималась Мэгги — копала под «Finch & King», но причина...

Он обрывает себя, и я сразу понимаю, что это из-за убийства, свидетельницей которого она стала в ту ночь, когда умер Таллис. Того факта, что его убил Ваз Кинг.

Взглянув на Эйса, он говорит:

— Происходит нечто большее, о чем даже я не знаю, но Мэгги небезопасно оставаться здесь. Может, Ваз Кинг и мертв, но...

Эйс заканчивает за него:

— Уилер — нет.

— Девочкам Кэллоуэй нужно немного времени. — Гриз продолжает, наблюдая за моей реакцией, но я застываю на месте. — Чтобы разобраться со своим прошлым. Я не знаю, что скажут публике после сегодняшней ночи. Это будет зависеть от них. На данный момент, по легенде, Мэгги находится в отделении интенсивной терапии.

Гриз сжимает мое плечо, опускаясь на стул рядом со мной. Я пытаюсь осмыслить то, что он сказал. И все то, что он, возможно, не говорит.

— Скажи мне, что она вернется, Гриз, — тихо говорю я. — Она не могла просто уйти.

Вместо ответа он говорит:

— Если она влюблена в тебя так, как я думаю...

Я снимаю очки и улыбаюсь, вспоминая, что она мне прошептала. Слова, которые я не ожидал услышать, но, оказывается, очень ждал.

Гриз улыбается мне.

— Тогда она вернется и станет частью нашей семьи, — уверенно говорит он. — Мои внучки считают, что она их родственная душа — а женщины, тем более женщины Фоксов, никогда не ошибаются.