Чтение онлайн

Ларк оглядывает амбар, пустые стойла, а затем ее взгляд возвращается ко мне. Ее глаза блестят, когда она говорит:

— Мы хотели, чтобы ты был счастлив. Ты сказал, что чувствуешь себя счастливым, когда мы счастливы, папа.

Я улыбаюсь.

— И вы счастливы?

Лили широко улыбается.

— Папа. Если ты хочешь признаться, что любишь Фэй, то мы это уже знаем.

Я даже не подумал, что они так легко примут то, что я люблю кого-то другого. Если для меня это случилось слишком быстро, то и для них должно быть так же.

Я перевожу взгляд на Ларк, и она улыбается.

— Надо быть слепым, чтобы не видеть этого, папа. Ты ведь любишь ее, правда?

Я поднимаю взгляд к стропилам под крышей и глубоко вздыхаю.

— Да, Ларк, люблю. Я очень сильно ее люблю.

Лили показывает на меня пальцем и говорит:

— Я так и знала! Как только я увидела наши родинки и бриллианты в уголках глаз, я поняла это. Пап, а ты знал, что ее второе имя Роуз?

Вообще-то, нет.

— Эй? — говорит Лили, вскидывая руки вверх. — Ее второе имя — цветок. Родственная душа!

Я смеюсь.

— Ты такая мудрая, Лил. — Я не пытаюсь сдержать выступившие слезы. — Я переживал, как вы воспримете это. Она ведь не мама...

Но Ларк перебивает меня:

— Нам повезло, что мама была с нами так долго, сколько могла. — Она утирает слезы, позволяя сестре положить подбородок ей на плечо.

Лили протягивает ей один из своих камней.

— Вот, Ларк. Это оникс для храбрости.

Мы с Оливией потеряли друг друга еще до ее смерти — в наших отношениях угасло то, что делало нас счастливой парой, но она была потрясающей матерью. Такой, о которой мужчина мог только мечтать для своих детей. Я всегда буду благодарен ей за это. За них. Я так горжусь тем, как они справляются с этой ситуацией — впускают в свое сердце кого-то нового.

— Она очень любила вас. Больше всего на свете.

Ларк шмыгает носом, а потом улыбается мне.

— Я думаю, мама хотела бы, чтобы у нас было как можно больше этого чувства, чтобы кто-то еще любил нас и хотел проводить с нами время.

— Вы просто замечательные, — говорю я, проводя рукой по спине Лили.

— Очевидно, — шепчет Лили.

Ларк улыбается сестре и гладит большим пальцем гладкую чёрную поверхность камня.

— Папа, ты мой самый лучший друг на свете. — Она делает паузу и хмурит брови: — Фэй понравилась мне с первой минуты нашего знакомства. Я переживала, что она займет все твое время. Но теперь понимаю, что этого не будет. Я просто не хочу снова грустить и полюбить кого-то, чтобы потом потерять.

От ее слов у меня сжимается желудок, потому что я тоже это чувствую. Я сглатываю комок в горле и поднимаю глаза, стараясь сдержать слезы.

— У нас прекрасная жизнь втроем. Я не собирался искать кого-то еще. Мы и сами неплохо справляемся, да?

Лили вытирает глаза и кивает.

Ларк хихикает, глядя на меня со знанием дела.

— Но потом появилась Фэй.

— Сбила меня с ног, — с улыбкой говорю я.

— Пап, так вот почему ты сначала ее ненавидел? — спрашивает Лили, всегда такая любопытная.

Им не нужно знать подробности того, с чего мы начали, но я могу быть достаточно честным.

— Я не знал ее. У меня было представление о ней, которое в итоге оказалось неверным. — Я глубоко вздыхаю. — И мне тоже страшно. Полюбить кого-то, а потом потерять. Или не дождаться, что вернётся. Но если она вернётся...

Ларк подхватывает.

— Тогда ты сделаешь всё, чтобы она знала, как сильно мы хотим, чтобы она осталась.

— Да, малышка, тогда я позабочусь о том, чтобы она знала, как сильно мы хотим, чтобы она осталась. И как сильно я буду ее любить.

— Мы, — поправляет Лили. — Как сильно мы будем ее любить.

Фэй

На ранчо «Hideaway Rescue» живут шестьдесят четыре лошади. Четыре собаки, пара амбарных кошек и две дюжины кур. Высокогорная корова стала бы отличным дополнением. Я улыбаюсь при мысли о Дотти — наверное, Ларк и Лили радуются, что она так близко к их дому. Здесь красиво и тихо, как мама и говорила. Прошло чуть больше двух недель, а я до сих пор не осмотрела всю территорию. По словам мамы, снег, который выпал сегодня утром, — обычное явление для конца февраля. Холодные утра сменяются бодрыми днями, которые всегда сопровождаются обманчиво ярким солнечным светом.

— Вон та серебристо-вороная слева любит командовать, она здесь дольше всех. Когда она приехала, выглядела истощенной, но каким-то образом именно она помогла мне исцелиться. Я думаю, что пока наблюдала как она крепнет, со мной происходило то же самое, — говорит мама, когда мы раскачиваемся на качелях на веранде ее дома.

— Здесь очень красиво, — говорю я, закрывая глаза и подставляя лицо солнечным лучам.

— Ты скучаешь по нему, — говорит Мэгги. Это не вопрос, а утверждение.

— Я люблю его, — отвечаю я со вздохом.

— Он хороший человек, Фэй, — говорит мама, нащупывая мою руку. Сжав ее, она продолжает: — Если бы я могла выбрать кого-то для тебя, то это был бы Линкольн Фокс.

Я улыбаюсь, глядя на наши руки, и спрашиваю:

— Почему именно он?

— Он всегда готов обнять, помочь своей семье. Это то, что, как мне кажется, больше всего отличает его от братьев. В этом он очень похож на Гриза — прирожденный рассказчик, может увлечь целую аудиторию, не прилагая усилий, и очень хорош собой.

— Она права, — соглашается Мэгги, вздергивая бровь, что заставляет меня рассмеяться.

Я кладу голову маме на плечо, понимая, что не смогу делать это, когда захочу, а может, и никогда. Возможно, ей больше не угрожает Ваз Кинг, но у Уилера Финча слишком длинные руки, независимо от того, за решеткой он или нет. То же самое можно сказать и о Мэгги. Я не представляю для него угрозы, насколько ему известно. Все, что касается его дела, связано с Мэгги. Дел, Би и Кортес позаботятся, чтобы все так и оставалось.

Мама прочищает горло, прерывая мои мысли.

— Такого мужчину, как Линкольн, нельзя полюбить и оставить. Он из тех, кому ты позволяешь обнять себя, а потом стараешься никогда не отпускать.

Мои глаза наполняются слезами, пока мы втроем наблюдаем, как лошади скачут по ближайшему загону.

— Я буду вечно скучать по тебе, — говорю я дрожащим голосом.

— И я никогда не перестану скучать по тебе, моя прекрасная девочка, — говорит она, крепко сжимая мою руку.

Минуту спустя Мэгги встает и хлопает в ладоши.

— Ладно, если это последний совместный ужин девочек Кэллоуэй, то я голосую за торт.

— Торт на ужин, — со смехом соглашаюсь я, даже когда по щеке скатывается слеза.