Чтение онлайн

– Сегодня ночью?

– Да, это будет отличной возможностью, ты так не думаешь?

Покрутив меч в руках, Молчун исподлобья посмотрел на Цепеша.

– Он не похож на те мечи, которые я раньше видел в Соборе.

– Люди научились обрабатывать торрийн, но их оружие не имеет ничего общего с оригиналом, выкованным нашими сородичами. Они добавляют немало примесей, из-за чего их торрийн кажется серебром с зелёными прожилками. Но истинный металл изумрудного цвета. И этот меч обладает куда большими возможностями, нежели человеческие подделки. Во время ковки торрийн принимал в себя определённые изменения, он приобрёл многие новые свойства, на разгадку которых ушли долгие столетия. Сколько в те времена было жертв, уже и не счесть. Одно из свойств этих клинков заключается в их энергии, которая вступает в баланс с Искрой, из-за чего мы чувствуем с ними определённое родство. Другим их свойством является возможность наложения печатей. Это и было основной целью создания мечей.

– Что за печати?

– О, это очень интересная вещь, - рассмеялся Цепеш. – Печати могут быть только одного вида, и с их помощью можно заставить метузеллу убивать. Убивать кого угодно, даже их самых лучших друзей. Но это оказалось не самым эффективным оружием. Под печатью метузеллы не могли пользоваться своей Искрой, та была занята вторжением в неё и бросала все силы на враждебную силу. Со временем печати можно было побороть, постепенно мы учились делать это мгновенно. Был разработан целый комплекс упражнений, который вошёл в программу обучения.

– Научишь меня?

– Позже, - усмехнулся он и тут же посерьёзнел. – А теперь слушай меня внимательно.

Юноша вздрогнул от того, как резко тон его голоса сменился холодным и расчётливым.

– Для тебя есть задание. Сейчас я отправлю тебя во дворец, там ты найдёшь и убьёшь Элайзу.

– Что за?.. С дубу рухнул? Никогда!

– Печать уже вступила в силу.

Молчун скрипнул зубами, чувствуя, что никак не могу заставить себя шагнуть в его сторону. Опустив взгляд на свои пальцы сжимающие рукоять, он попытался разжать их, но ничего не вышло. Тело больше не подчинялось ему.

– Ублюдок…

– Это ради победы. А теперь произнесём полный приказ. Я, Владислав Цепеш, приказываю тебе, Жан-Клод Перинье, убить Элайзу.

– Да, господин, - словно со стороны донёсся до меня мой собственный омертвевший голос. Он поднял руку и открыл Переход. Медленно развернувшись, я вошёл внутрь, и радужные стенки за спиной беззвучно сомкнулись.

***

Блики солнечного света лежали на всём – на камнях, листьях и стволах деревьев, на цветах – всё отражало яркие всполохи, а в небе цвёл самый прекрасный ярко-красный цветок. Молчун двигался по аллее, мимо мелькали деревья, но он не обращал на них внимания, мысли замкнулись внутри, он пытался бороться с печатью, заставляющей бежать по парку. Чувства напряжены, слух насторожен и глаз верен, я знал, что осталось всего ничего, и печать приведёт его к жертве.

Шаг, за ним ещё один и ещё. Быстрые, лёгкие, уверенные движения вовсе не были плодами долгих и усердных тренировок. Реакция обострилась, он стал похож на хорошо заточенный клинок, уже направленный острием к жертве. Печать превратила его в опасного зверя, затмила разум и взяла под контроль тело, чётко просчитывая каждое действие. И искала свою цель. Спокойно и быстро.

«Вперёд! Не останавливайся!» - звучал изнутри чужой голос.

Юноша стал похожим на серую неосязаемую тень, стелился над землей подобно туману, но быстрее, гораздо быстрее. Сражающиеся в нём щупальца потоков тянулись к печати, но не могли достать её. Вдоль дворца он уже пошёл медленнее, борьба Искры взяла своё, и сил почти не осталось, даже голос печати был уже почти не слышен. Взгляд заскользил по деревьям, вычленил среди них фигуру девушки, которая стояла, подняв лицо навстречу лучам опускающегося солнца. Почувствовав, что на неё смотрят, она повернула голову, и на её лице проступила улыбка.

– Жан?

«Улыбайся!» - отдала приказ печать, и парень послушно растянул губы в дружеской улыбке.

– Что ты здесь делаешь?

«Бери меч!» - внутри всё сжалось, рука потянулась за клинком, лицо исказилось в гримасе боли.

– Жан… – девушка пристально вглядывалась в его лицо.

– Беги, - прохрипел он через силу. Одно слово и словно прорвалась плотина, он смог вернуть себе власть хотя бы над своим голосом. В груди загорелась надежда, он поверил, что ему удастся освободиться. – Беги, Элайза! Я не могу долго бороться! Убегай!

– Что? – девушка с недоумением посмотрела на него, но едва пальцы коснулись рукояти меча и клинок с лёгким звоном показался на свет, она сорвалась с места и бросилась прочь.

«Догони её!» - громко приказывала печать. Молчун закричал от боли в висках, но сумел заставить себя стоять на месте. «Вперёд!» - не унимался голос, казалось, с каждой секундой он проникал все глубже в сознание. «Убей! Это приказ!». Парень шагнул и снова замер, глядя на аллею, по которой бежала девушка. Мысленно он в панике приказывал Искре сделать хоть что-нибудь, но та никак не могла дотянуться до печати, глубоко засевшей в закоулках души. Яркие светящиеся потоки пытались проникнуть вслед за ней, но та, словно издеваясь, отползала дальше, раз за разом повторяя приказ.

Внезапно его пронзила страшная, несравнимая ни с чем боль. Наверное, юноша бы закричал, но тело снова не слушалось. Диким зверем боль вгрызлась, пронзая мозг раскаленным колом, словно пыталась сломать последние остатки воли, что оставались. Она слизала всю его суть, связала, тисками сдавливая тело. Один за другим наплывы боли становились сильнее, в то время как воля слабела.

«Иди за ней!» - метнулся в голове полный власти голос. Молчун почувствовал, что падает в пропасть. Распахнув глаза, он уставился в темноту, заполненную листьями. Они были повсюду, колкие, сухие, равнодушные. Все, что он мог, это лететь к непонятной цели в бессилии, сжавшись в один тугой комок. Пустота давила, стремясь сорвать последний барьер рассудка, тот самый барьер, за которым прячется животный страх. Черту, за которой рассыпается прахом воля. Падали листья, мир сворачивался в кольца. Дробились, словно в калейдоскопе, чувства, мысли, воспоминания. И вновь, словно по чей-то воле складывались обратно, чтобы опять разлететься. Тихий вкрадчивый голос проникал внутрь, заставлял следовать за ним.

«Убей!». Он закрыл глаза на мгновение, открыв их снова, уставился в напуганное лицо Элайзы. Она распласталась под ним, пытаясь вывернуться и снова бежать, но рука сдавила ей шею.

– Жан… – всхлипнув, произнесла она.

Сердце сжалось, он продолжал борьбу, уже не надеясь на победу, так же продолжала тянуться к печати Искра. Быстрее, ну давай же, милая!
– взмолился он мысленно, стараясь сдерживать руку с мечом, не дать ей опуститься. Маленький зверёк внутри полыхнул яростно, рванувшись вперед, коснулся ярким светом темноты печати, и та лопнула под давлением. Тяжело дыша, юноша упал на землю рядом с девушкой, меч ударился о камень и замер на пожухлой осенней траве.

Почему мокро? Что это?
– мысленно удивлялся он, чувствуя, влагу на щеке. Соленое… Слёзы? Молчун усмехнулся, нет, он не чувствовал, что плачет. Распахнув глаза, резко вскочил, но тут же замер, словно печать ещё владела им, не давая двигаться. Элайза… она лежала неподвижно на траве, из её горла вытекал поток крови. В неподвижных глазах застыло выражение ужаса, пальцы судорожно вцепились в землю, загребли в горсти мелкие камушки и песок. Медленно протянув руку, он коснулся её щеки, размазав по белой коже алые капли.

***

– Значит, Цепеш был причастен к тому делу? – лениво осведомился Лоренс.

– Факты говорят о следующем. Во-первых, Цепеш был причастен к провалу операции по защите Собора. Он был здесь в ночь нападения, но, по странному стечению обстоятельств, сигнал тревоги был подан слишком поздно, что вынудило инквизитора явиться лично. Хотя Натан утверждает, что он просил Цепеша наблюдать за нижними уровнями.

– Почему он сам этим не занимался?

– В это время он наблюдал за верхними этажами. Цепешу он доверился, поскольку у того наименьшая нагрузка, так как у него под отчётом лишь два студента.