Бьянколелла. Вино любви
Шрифт:
Но каких только сюрпризов не преподносит порой жизнь! Разве мог он когда-либо представить себе, что увидит перед собой в собственном замке родную дочь, да еще носящую его фамилию!
В том, что эта девочка – его кровь и плоть, у графа не было никаких сомнений. Как говорится, вода убегает, а кровь притягивает! [46] Стоило только взглянуть на красавицу и услышать имя ее матери, чтобы уверовать в случившееся чудо. Нет, норманнская кровь рода ди Бароцци не иссякла! Золотоволосая Бьянка с глазами цвета сицилийского неба – копия своей двоюродной бабки Бернадетты Аличе, умершей в девичестве от черной оспы младшей сестры отца Массимо Адалберто.
46
L'acqua corre, e il sangue tira (итальянская поговорка).
– Теперь можно спокойно умирать: род ди Бароцци будет продолжаться, – произнес вслух старый граф, убирая в ларец, стоявший на ломберном столике, миниатюрный портрет тетки Бернадетты Аличе. Помолчав немного, добавил: “Только бы этот каналья Адольфо ничего не испортил!”
Сидевший в соседнем кресле Джузеппе Перони поднял на графа понимающий взгляд и, грустно улыбаясь, ответил:
– Ваше сиятельство, Господь милосерден. Как вы уже успели заметить, он старается исправлять наши ошибки. Думаю, с его помощью все наладится. А я, пока буду жив, буду стараться всеми силами ему в этом способствовать.
Глава 10
Новоявленная виконтесса ди Бароцци, направлявшаяся в это время в новый дом, была охвачена настоящей паникой. Что ждет ее там? Каким окажется завтрашний день?
Еще вчера утром, выезжая из монастыря, она могла с полной уверенностью сказать, что грядущий день, как и минувший, будет таким же светлым и радостным. До сих пор жизнь ее среди монахинь была легка, безоблачна, полна приятных и радужных надежд. И вдруг в одночасье все так круто переменилась. Вместе с виконтом Адольфо ди Бароцци в нее ворвались страх, беспокойство и полное непонимание происходящего. Пугающая неизвестность всегда заставляет человека переживать, а предопределенная безысходность по-настоящему угнетает.
Если холодный и негостеприимный прием, оказанный ей свекром, это еще полбеды, то ожесточенное, враждебное и в чем-то безжалостное поведение супруга предрекало настоящее несчастье.
Попав в объятия дьявола (а в том, что ее “благоверный” если не сам Люцифер [47] , то уж точно один из демонов-приспешников, Бьянка ничуть не сомневалась) девушка всю дорогу возносила молитвы Господу, Мадонне и святой Маргарите, чтобы те ниспослали ей целомудрия и стойкости духа, дабы противостоять его козням.
47
Люцифер в христианстве – первое имя сатаны, бывшего до своего падения ангелом.
На ум пришли слова падре Донато из одной проповеди: “И даже тот, кто оказался в аду, в царстве дьявола, не лишается любви Господа, потому что и в аду есть Бог”. Это воспоминание, хотя бы отчасти, утешило сердце Бьянки.
Как бы она хотела оказаться сейчас рядом с падре! Он всегда мог найти нужные слова, поддержать в трудную минуту. Ах как нуждается она сейчас в добром, мудром слове, в пастырском участии и благословении. Теперь ей была бы в радость даже его простая, сердечная улыбка!
Бьянка отчаянно пыталась уцепиться за светлые воспоминания из прежней монастырской жизни, которые помогали хотя бы ненадолго отвлечься от дурных мыслей и придавали необходимые в эту минуту душевные силы. Так утопающий в поисках спасения рад ухватиться за любую, даже абсолютно бесполезную, соломинку.
Если Мария жалела Бьянку, потому что та росла вдали от семьи, то самой Бьянке и в голову не приходило печалиться об этом. В монастыре она чувствовала себя по-настоящему счастливой, именно там была ее настоящая семья, те, кого она любила больше всего в жизни: крестная аббатиса Селесте и падре Донато.
Не давая никаких обетов, она с легкостью соблюдала устав ордена монахинь-доминиканок [48] не умом, а самим сердцем. Граф Сартори внес при передаче младшей дочери в монастырь целевой взнос в полторы тысячи дукатов. 100 дукатов перечислял ежегодно на ее содержание. Но и без этих денег Бьянку окружали в монастыре такой любовью и заботой, какую не каждый ребенок получает, вырастая в родной семье.
Благодаря стараниям матери-настоятельницы, уделявшей значительное внимание монастырской школе для девочек, Бьянка получила прекрасное образование [49] .
48
Второй орден сестёр-монахинь (Moniales Ordinis Praedicatorum) – женская ветвь Ордена, основанного испанским монахом святым Домиником.
49
Доминиканцы, в отличие от многих других Орденов, много времени уделяли образованию. Они считаются настоящей интеллектуальной элитой католической церкви (обучение длилось не менее шести лет, и всю оставшуюся жизнь доминиканец обязан был поддерживать должный уровень личной образованности).
В монастыре была роскошная библиотека, переданная обители ее основательницей, сестрой Розой Пандольфи, рожденной в богатой и знатной салернской семье. Эта библиотека была самым любимым местом Бьянки. Там она подолгу пропадала, наслаждаясь чтением книг.
Аббатиса Селесте, с ранних лет заметившая в девочке невероятную наблюдательность, живой и весьма восприимчивый ум, всячески поощряла в Бьянке любовь к чтению и часто сама подолгу засиживалась с крестницей, с удовольствием обсуждая ту или иную прочитанную книгу. Как же нравились Бьянке эти долгие, уютные и такие занимательные беседы!
Любила Бьянка помогать сестрам-монахиням в монастырской аптеке, где они готовили для внутренних надобностей и для продажи целебные снадобья от различных болезней. Девушка наперечет знала латинские названия всех трав и кореньев, могла с закрытыми глазами, по одному только запаху, определить каждый компонент рецептуры.
А как обожала Бьянка пьянящий сдобный аромат теплой сфольятеллы [50] Санта-Роза, доносившийся утром из монастырской пекарни! Сестра Бернадетта, занимавшаяся выпечкой, старательно оберегала секрет приготовления этой чудесной сладости от всех монахинь, но с Бьянкой обещала со временем им поделиться. Теперь, наверное, ей уже не доведется узнать эту тайну.
50
Sfogliatella Santa Rosa – слоеная «кудрявая» булочка с ароматной и нежной начинкой внутри. Текстура сфольятеллы напоминает уложенные друг на друга листы теста, отсюда и название, что в переводе означает "тонкий слой", "тонкий лист".
Однако больше всего печалило Бьянку, что в монастыре остались все ее акварели и графические рисунки, которые она надеялась показать Пьетро Барделлино [51] .
Падре Донато познакомился с ним, когда по поручению семьи Руффи ездил с инспекцией в Церковь Сан-Джузеппе-деи-Руффи [52] в Неаполе. Пьетро Барделлино помогал там своему знаменитому учителю Франческо де Мура [53] расписывать церковный купол.
51
Пьетро Барделлино (1731–1806) – итальянский художник, ученик Франческо де Мура. В 1773 году стал директором Академии Napoletana дель Disegno, впоследствии Королевской академии изящных искусств в Неаполе.
52
Церковь Сан-Джузеппе дей Руффи XVII века расположена на Пьяццетта Сан-Джузеппе-деи-Руффи, в Неаполе. Церковь была частью монастыря, основанного в 1604 году группой неаполитанских дворян: в том числе Катериной Руффо.
53
Франческо де Мура (1696–1782) – итальянский живописец периода позднего барокко.
Падре воспользовался тогда случаем и показал Барделлино лучший акварельный пейзаж Бьянки, на котором она запечатлела в лучах заходящего солнца вид на старую Сарацинскую крепость, словно подвешенную между небом и скалистым мысом Капо-ди-Конка [54] .
Темнеющий небосвод, впитав в себя все нюансы оттенков цветущего по берегам бухты миндаля, слегка подернулся тонкой пеленой пастельно-розового перламутра. Белые стены башни окрасились в легкие лиловые тона. Готовясь к ночи, морская вода растеряла дневную бирюзовую прозрачность и стала непроглядной, пурпурно-синей.
54
Capo Di Conca – утес в бухте Амальфитанского побережья Италии, недалеко от Салерно.