Чтение онлайн

Я же, сын мой, с вашего позволения, поведаю вам одну короткую притчу.

Однажды бес, много лет безуспешно искушавший монаха-пустынника, предложил тому совершить какой-либо из трех грехов: убийство, блуд или пьянство, – обещав в обмен на это не преследовать его больше никогда.

Обдумав предложение, пустынник согласился на пьянство, как на самый безобидный, по его мнению, грех, надеясь получить впоследствии мир и спокойствие. Он пошел в город, вошел в корчму и упился там до беспамятства.

По сатанинскому замыслу оказалась в той корчме бесстыдная женщина. Будучи прельщен ею, пьяный монах согрешил с нею. В момент прелюбодеяния в корчму вошел муж той женщины и, застав грешников, затеял драку. В этой драке пьяный монах разъярился и убил своего соперника.

Вот так пустынник, начав с пьянства, совершил все три греха. Чего он трезвым боялся и гнушался, то смело совершил пьяным, враз погубив свою бессмертную душу.

Закончив свой рассказ, священник замолчал, и Адольфо стало крайне неуютно под прицелом его серьезного проникновенного взгляда. Служителю церкви удалось нащупать и разбередить ту самую болевую точку сжавшейся за последние годы совести, которая не давала покоя ему самому.

– Падре, поверьте, я искренне раскаиваюсь, что позволил гневу, вселившемуся в меня после разговора с отцом, с которым у меня давние непрекращающиеся споры, ослабить самоконтроль и свински напиться. Уверяю вас, обычно со мной такого не случается.

Еще больше сожалею о том, что невинной жертвой моего непотребного поведения стала виконтесса ди Бароцци.

Голос вмиг посерьезневшего Адольфо сделался неподдельно озабоченным.

– Признаюсь вам, падре, меня мучают глубочайшие угрызения совести. Я искренне желаю загладить и искупить свою вину. От всей души прошу вас помочь мне вернуть супругу. Заверяю вас, что постараюсь приложить все усилия, чтобы стать ей достойным мужем.

Священник испытующе смотрел на Адольфо. Помолчав немного, он вздохнул и сказал:

– Что же, сын мой, вижу, что ваше раскаяние глубоко и искренно. Я вам так скажу: не меняется к лучшему лишь тот, кому не для кого меняться. Каждому человеку в житейских бурях нужен якорь. Я постараюсь по мере сил способствовать вашему сближению с супругой.

Одно лишь добавлю. Не знаю, в награду за какие заслуги или во искупление каких грехов, Господь решил послать в вашу жизнь этого ангела. Думаю, вы пока еще не успели понять и оценить всю чистоту и глубину ее души. Поверьте мне, старику, повидавшему на этом свете великое множество самых разных человеческих типов и характеров. Девушка, которая по Божьему произволению досталась вам в супруги, – истинное сокровище! Она может стать настоящим спасением и самой большой любовью для того, кто эту любовь заслужит. Такие женщины, как она, – награда, которую должны получать лишь самые достойные.

Правда, сейчас это чистое и непорочное дитя совершенно не готово к браку, как и к светской жизни в целом. Ее семья выбрала для нее с рождения иной удел. Но если вы будете нежны и терпеливы, если проявите великодушие и добросердечность, этот редкий цветок непременно раскроется и расцветет во всей красе, даруя вам подлинное семейное счастье и благоденствие.

Верно утверждение, что все браки совершаются на небесах, но вряд ли при этом жениху и невесте выдают охранную грамоту на их союз. Только от них зависит, станут ли узы брака для них земным раем или земным адом. Середины в этом вопросе не бывает. Но чтобы брачный союз стал для супругов величайшим добром, дарующим при жизни радость небесную, они должны, как в чистилище, избавиться от своих грехов: гнева, гордыни, себялюбия, ревности, безответственности. Только тогда может быть достигнуто истинное согласие душ и сердец.

Теперь, сын мой, пойдемте со мной, я постараюсь устроить вашу встречу с супругой. А вы попробуйте отыскать для нее в вашем сердце истинно верные слова. И да благословит вас Господь!

Глава 15.

Адольфо в ожидании Бьянки сидел за небольшим деревянным столом в тени раскидистого гранатового дерева в маленьком уютном дворике, отделявшем дом священника от монастырской базилики. На столе перед ним стоял принесенный пожилой монахиней большой кувшин прохладного ароматного лимонада из чедро [78] с медом, прекрасно освежающий в летнюю жару, и блюдо с аппетитной свежей выпечкой.

К своему удивлению, виконт ди Бароцци обнаружил, что испытывает некоторое волнение при мысли о том, согласится или нет юная жена встретиться с ним? Удастся ли падре Донато уговорить ее вернуться на виллу?

Что он будет делать, если графиня все-таки решит остаться в монастыре? Как произошедшее воспримет отец? Что будет с этим нелепым завещанием? Беспокойные мысли продолжали бороздить и без того встревоженное сознание.

Кроме прочего, разговор со священником взбаламутил, казалось бы, давно погрязшие в глубинах его грешной души надежды. Не сказать, чтобы Адольфо чересчур серьезно воспринял наставления падре, но, признаться, в словах священника были заключены те смыслы и послания, которые понятны каждому, кто не растерял еще до конца чаяния обрести семейное счастье, а вместе с ним и душевную гармонию.

Мысли виконта прервал скрип калитки. Мужчина обернулся. В узком проходе, соединяющем двор священника и монастырский кьостро [79] , показалась Бьянка. На ней вновь были надеты строгие монашеские одежды.

Адольфо поднялся в приветствии. Девушка робко подошла ближе и, не поднимая глаз, присела на самый край скамьи с противоположной стороны стола, подальше от него. Сложив руки на коленях, молча, не глядя на мужчину, стала перебирать четки. Во всем ее облике явно читалось сильнейшее напряжение.

– Здравствуйте, графиня, – вложив в голос максимум обаяния, Адольфо приветливо улыбнулся. – Надеюсь, вы уже со всеми святыми успели переговорить? А то я в ожидании вас, целый кувшин лимонада осушил, sicut terra sine aqua [80] . Каюсь, обманул надежды здешних мух: ни капли им вашего чудодейственного монастырского нектара не оставил.

Девушка оторвала взгляд от четок и перевела его на мужчину. Тот продолжил мягким голосом с оттенком легкой игривости:

– С вашего позволения, я все-таки отодвину эту посудину подальше от вас. Как говорится, от греха подальше. Кто бы мог подумать, что вы умеете так лихо управляться с нею! Я и предположить не мог, что монахинь в монастырях обучают навыкам метания кухонной утвари.

Шутка виконта вызвала на лице Бьянки тень смущенной улыбки. Адольфо решил действовать дальше в таком же полушутливом ключе.

– Понимаю, что не заслуживаю ни малейшего сожаления с вашей стороны, и болезненная шишка на затылке – весьма справедливое воздаяние за мою самонадеянность. Тем не менее прошу вас: проявите сострадание к кучеру и двум благородным чистокровным животным, которые несколько часов кряду томятся на этой жаре.

Скажите, сколько времени вам понадобится на то, чтобы переодеться в платье, приготовленное для вас Марией? Не хотелось бы, чтобы дома слуги подумали, что я силком выкрал вас из монастыря. Вы и без того предоставили им весьма интригующий повод для сплетен и разговоров.

Услышав это, Бьянка вновь напряглась, вскинула на виконта тревожный взгляд и отвернулась. Она молчала, но видом своим демонстрировала, что не намерена покидать пределы монастыря.

Адольфо привык прятать за щитом иронии искренние чувства и переживания, но теперь понял, что дальше шутками ему не отделаться. Он с напряжением потер пальцами лоб. Голос его стал серьезным и проникновенным.

– Бьянка, послушайте, на самом деле мне крайне неприятно и ужасно совестно вспоминать все то, что произошло между нами позапрошлой ночью. Поверьте, я бы с огромной радостью согласился на десяток таких шишек на голове, если бы взамен мог вычеркнуть это отвратительное воспоминание из вашей и своей памяти.