Чтение онлайн

Безответные поцелуи становились чересчур настойчивыми и страстными. Виконт пытался жалящим, как у змия, языком раздвинуть губы и проникнуть в рот. Мерзкое ощущение окончательно вырвало Бьянку из сонного паралича, она изо всех сил попыталась спихнуть с себя тяжело навалившееся тело виконта.

Мужчина почувствовал сопротивление девушки, однако это еще больше раззадорило его. В нем забурлило глубинное, необузданное, животное бешенство. Глаза заполнила голодная бездна. Он, словно дикий волк, почувствовавший запах страха загнанной им дичи, стал покрывать лицо, шею, ключицы, грудь беспорядочными, жаркими и греховными поцелуями.

Бьянка не знала мужчин, не знала поцелуев, тем более не знала, что поцелуями можно сделать очень больно. Ими можно обидеть, оскорбить, отомстить, наказать. Девушка неосознанно ощущала: в поцелуях этого мужчины не было ни капли любви, в них были лишь боль, горечь, ненависть и обида. Богомерзкие поцелуи были своего рода карой, только за что?

Бьянка ничего не понимала и отчаянно сопротивлялась, пытаясь высвободиться из жутких тенет этого беспощадного дьявола. Однако силы были слишком не равны. Адольфо, хоть и был мертвецки пьян, крепко держал девушку в объятиях, не позволяя вырваться. Пригвоздив ее к кровати своим телом, одной рукой задрал подол сорочки, а другой шарил по бедрам, пытаясь добраться до самого сокровенного.

Увернувшись от очередного отвратного поцелуя, Бьянка отклонила голову вправо и заметила на кассоне [57] возле кровати тяжелый керамический кувшин, в котором, вероятно, еще были остатки молока. Не в силах больше противостоять пьяному похотливому натиску мужчины, поцелуи которого спускались ниже и ниже, девушка с трудом высвободила руку и, ухватившись за ручку кувшина, что есть мочи, ударила насильника по голове.

Адольфо, ослабив железные объятия, замер на мгновение, после чего его тело грузно распласталось на ней и застыло. Бьянка с трудом выбралась из-под обездвиженного тела виконта и, стряхнув себя глиняные осколки и капли молока, в ужасе от происходящего вскочила с кровати. Прогнав оторопь, сознание взорвала мысль: “Господи, неужели я его убила?!”

В эту самую минуту лежащий неподвижно на кровати Адольфо, не открывая глаз, застонал. Его рука пьяными некоординированными движениями пыталась добраться до места ушиба.

Трепеща от нервного потрясения, Бьянка испугалась еще больше. Ей показалось, что муж вот-вот очнется и возобновит свои поползновения. Недолго думая, она схватила дорожную накидку и, набросив ее на плечи прямо поверх сорочки, босиком выбежала из спальни.

В доме было тихо, все еще спали. Не ориентируясь в незнакомом помещении, она едва нашла выход и выбежала на улицу. Уже светало. Бьянка лихорадочно вдохнула посвежевший за ночь воздух. Пробежав по дорожкам парка, девушка с трудом открыла засов на воротах и выбежала наружу.

Там неожиданно наткнулась на стоящую посреди дороги легкую конную повозку с поднятым верхом. В нее была запряжена, как показалось, знакомая неаполитанская лошадка пегой масти с горбоносым профилем. Бьянка на цыпочках подобралась ближе и осторожно заглянула в коляску. К неописуемой радости и не меньшему удивлению, увидела там мирно дремлющего падре Донато.

Девушка буквально вспорхнула в коляску и бросилась на грудь разбуженному и растерявшемуся от непонимания происходящего священнику.

– Падре, какое счастье, что вы здесь! Господь Всемогущий, спасибо, что услышал мои молитвы! – Бьянка, заливаясь слезами, нежно обвивала руками старика за шею.

– Девочка моя, голубка моя, Господь с тобой! Да что случилось? Ну же, успокойся, родная, не плачь! – потрясенный слезами девушки, священник пытался унять истеричные рыдания, ласково гладя ее по голове.

– Как? Каким образом вы оказались здесь? – сквозь слезы пыталась расспрашивать Бьянка.

– Я приехал, как мы договаривались, забрать тебя, но в палаццо Сартори мне сказали нечто невероятное. Неужели тебя и вправду выдали замуж за виконта ди Бароцци?!

Я не поверил и поехал в замок Кватро Торри ди Бароцци, а уже оттуда меня направили сюда, на эту виллу. Так что же все-таки произошло? Почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел? Почему ты в таком странном виде? Говори же, дитя, что с тобой приключилось?

– Позже, падре. Я все расскажу, но позже. А теперь заберите меня отсюда. Увезите домой, в монастырь. Заклинаю вас, падре, не мешкайте! Поедем, поедем скорее! – умоляя старика, Бьянка припала губами к его морщинистой руке.

Когда священник наконец-таки дернул поводья, девушка исступленно зашептала:

– Благодарю вас, благодарю вас, падре! Да хранит вас Господь и святая дева Мария! Да продлятся дни ваши на этой земле!

Испуганный и ошеломленный странным поведением девушки, падре Донато нежно, по-отечески приобнял ее свободной рукой и легонько прижал к своей груди. Старческий взгляд затуманили слезы искреннего сочувствия.

Размеренно бегущая неторопливой рысцой лошадка увозила коляску с седоками по пыльной дороге в сторону деревушки Конка-дей-Марини на Амальфитанском побережье Тирренского моря.

– Ваша милость! Ваша милость! Да очнитесь же! Что с вами? Что случилось? Как вы себя чувствуете? Куда подевалась синьора Бьянка?

Адольфо сквозь дрему слышал, как обеспокоенный женский голос до невозможности назойливой мухой кружил над ушами. Он попытался было отмахнуться, но голос не улетал и по-прежнему докучливо жужжал:

– Ваша милость, да что с вами? Вы сильно поранились? Может быть, позвать доктора?

Мужчина попытался открыть глаза. Голова болела так, словно ее оккупировал целый рой непрестанно гудящих и жалящих ос. Во рту сушь, как от погасшего адова пекла.

Когда все-таки удалось разлепить веки, увидел перед собой встревоженные лица тучной женщины, внешность которой показалась смутно знакомой, и неизвестного тщедушного мужчины, одетого в ливрею слуги.

Адольфо обвел взглядом комнату, пытаясь сообразить, где находится, но никаких толковых подсказок в памяти не нашел.

Виконт попытался встать, однако картинка перед глазами завертелась в бесовской пляске, к горлу подступил тошнотворный комок дурноты, и он вновь рухнул на кровать. Рука укололась обо что-то острое.

– Осторожно, ваша милость, не шевелитесь, иначе поранитесь, – снова зажужжала женским голосом противная муха. – Сейчас мы все уберем.

Сквозь затуманенное сознание Адольфо услышал звуки складываемых во что-то звеняще-железное осколков разбитой посуды. Это спровоцировало новую порцию нестерпимой головной боли. Она загудела, словно набатный колокол.

Виконт попытался заткнуть уши, но под пальцами левой руки ощутил нечто вязкое и липкое. Распечатав веки, увидел ладонь, испачканную запекшейся кровью. Мысли в голове ворочались тяжелыми булыжниками.