Чтение онлайн

– Я не совсем понимаю логику распределения этих затрат. Объясни мне, пожалуйста.

На этот раз он не просто даёт краткий ответ. Он отодвигает свои дела и пятнадцать минут объясняет мне систему, рисуя схемы на листке бумаги. Его безразличный, деловой тон мог бы напугать, но сам факт того, что он тратит на меня время, говорит о многом. Теперь он видит, что я не просто отбываю повинность, а действительно пытаюсь разобраться.

К концу дня я замечаю странную вещь. Его поручения становятся сложнее, но теперь в них есть чёткий фокус. Вместо хаотичных заданий он даёт мне системную работу с финансовыми моделями: ту самую область, где я плавала сутки назад.

Он не просто сбрасывает мне файлы, а ставит задачу: «Разберись в логике и подготовь выжимку для отчёта перед советом директоров».

Это новый вызов. Не проверка на прочность, а тест на обучаемость. И на этот раз я к нему готова. Когда в восемь вечера я собираюсь домой, он всё ещё сидит за своим столом. Я останавливаюсь у двери.

– Финансовые модели проверены. К завтрашнему утру сделаю выжимку.

Он кивает, не глядя на меня.

– Завтра в девять совещание со «Штраусс». Будь готовы присутствовать. Фон Мейер может задать вопросы по финансовой части.

Это не просьба. Это больше, чем приказ. Это доверие, завоёванное каждым преодолённым страхом. Он сознательно подставляет меня под прямой огонь партнёров, зная, что провал теперь будет стоить дорого и ему.

Воздух в кабинете после его слов становится вязким и тяжёлым, как свинец. Подставить меня под огонь – это его излюбленный метод проверки на прочность. Только теперь ставки выше, а удар будет публичным.

– Я буду готова, – говорю я, и голос не подводит, ровный, почти спокойный.

Внутри же всё сжимается в тугой, болезненный комок. Выхожу, прикрываю дверь и останавливаюсь в коридоре, прислонившись ладонями к холодной стене. Глубокий вдох, выдох. Он не просто доверяет. Он бросает меня в клетку к голодным львам, чтобы посмотреть, выйду ли я живой. Но и упрекать его я не могу, я сама этого добивалась.

Дома пытаюсь сосредоточиться на выжимке для совещания. Цифры пляшут перед глазами, мысли путаются. Лика сегодня не скачет по квартире, а тихо сидит в углу дивана, и от этого моё беспокойство лишь усиливается. Я включаю её любимый мультик, чтобы хоть немного поднять ей настроение.

Завариваю крепкий чай и сажусь за стол. Открываю необходимый файл на ноутбуке и продолжаю его изучение, а когда приходит время, помогаю Лике с подготовкой ко сну и укладываю спать. После снова возвращаюсь к отчёту и работаю до тех пор, пока каждая цифра не сложится в безупречную картину.

Ночь проходит в лихорадочном полусне. Мне снится, что я стою перед советом директоров, а вместо цифр на слайдах детские рисунки Лики. Фон Мейер смотрит на меня ледяными глазами и спрашивает что-то на немецком, а я не могу вымолвить ни слова.

Утро встречаю разбитой, но собранной. В саду Лика обнимает меня особенно крепко, будто чувствуя моё напряжение.

– Удачи, мамуля, – шепчет она, и её слова становятся тем самым талисманом, который я стараюсь спрятать глубоко в сердце.

В офисе царит предсовещательная лихорадка. Светлана Игоревна кивает мне и желает удачи. Я благодарно ей улыбаюсь.

В кабинете Максим уже на ногах. Он в безупречном костюме, предельно собранный и опасный. Его взгляд скользит по мне, оценивающий, быстрый.

– Готова? – бросает он, поправляя манжет.

– Да.

Вот и весь наш разговор.

Мы идём по коридору к переговорной, и его присутствие ощущается как физическое давление. Он не смотрит на меня, но я словно всем своим телом ощущаю его напряжение.

В переговорной уже собрались Фон Мейер со своей командой и наши топ-менеджеры. Воздух наполнен низкими голосами, скрипом стульев, запахом дорогого парфюма и кофе. Я занимаю место чуть позади Максима, раскладываю блокнот и планшет. Руки не дрожат. И это можно расценивать как небольшую победу.

Презентация начинается. Максим у доски – это непередаваемое зрелище. Я на какое-то время выпадаю из общего контекста, загипнотизированная тем, как он владеет аудиторией. Он говорит уверенно, ясно, его английский безупречен. Он управляет аудиторией, как дирижёр оркестром.

Я перевожу взгляд на Фон Мейера: немец кивает, но его лицо непроницаемо.

Максим неожиданно поворачивается ко мне.

– Софья подготовила детализацию по финансовым моделям. Она готова ответить на ваши вопросы.

Все взгляды обращаются ко мне. Горло пересыхает. Я делаю глоток воды, чувствуя, как под взглядом Максима во мне закипает сталь. Не подведи. Не смей подвести.

Фон Мейер задаёт первый вопрос. Технический, сложный. Я делаю глубокий вдох и начинаю отвечать. Голос ровный, термины те, что вчера ещё казались китайской грамотой, сейчас выстраиваются в чёткие фразы. Я вижу, как его брови чуть приподнимаются, но не от удивления, а одобрительно.

Вдруг дверь переговорной бесшумно открывается, и лёгкой походкой от бедра в неё входит Евгения. Её не было в списке участников, но она вошла с видом хозяйки, ослепительно улыбаясь, будто её здесь ждали.

– Простите за опоздание, – её голос, сладкий и звонкий, режет слух. – Я только что взглянула на итоговые цифры. И обнаружила критическое несоответствие в расчётах рентабельности. Решила, что наши партнёры должны знать.

Она не смотрит на меня, но я понимаю: это удар точно по мне.

Максим не двигается, но я чувствую, как его спина напрягается.

– Евгения, вы, видимо, не в курсе. Эти данные уже были согласованы. Не отнимайте время партнёров, – он поворачивается к ней спиной. – Софья располагает более уточнённой информацией.

Но Евгения не сдаётся. Её улыбка становится ещё слаще.

– Конечно, Максим. Просто я переживаю за возможные риски в этих моделях. Мы не можем давать нашим уважаемым партнёрам непроверенную информацию.

Тишина в комнате становится оглушительной. Она не просто подставляет меня. Она ставит под сомнение его слово, его контроль над ситуацией. И делает это с улыбкой.

Я вижу, как сжимаются челюсти у Фон Мейера. Вижу, как холоднеет взгляд Максима. И в этот момент что-то внутри меня щёлкает. Страх сменяется чистой, холодной яростью. Она перешла черту. Не только мою. Его.