Чтение онлайн

— Он тебя держит против воли? Скажи одно слово. Я сделаю что угодно.

— Нет, Тимур. Все сложнее. У меня… семья теперь. И обязательства. Это мой выбор.

Ложь далась ей тяжело, но это была не вся ложь. Часть ее действительно уже делала этот выбор, каким бы чудовищным он ни казался со стороны.

— Если тебе когда-нибудь понадобится помощь… — он протянул ей старый ключ от запасного выхода в подсобке. — Ты знаешь, где я.

Амина взяла ключ, почувствовав его холодный металл в ладони. Символ выхода, которого не существовало. Она сунула его в карман, не глядя.

— Спасибо за все. Продолжай без меня. У тебя все получится.

Она обняла его на прощание, быстрый, дружеский жест, и вышла, чувствуя, как Ислам оценивающе смотрит на нее. Коробку погрузили в багажник. Она села в машину, не оглядываясь на студию, на свою прошлую жизнь, которую только что похоронила официально.

Дома она отнесла коробку в свою комнату и опустила ее в самый дальний угол гардеробной. Потом вынула ключ от студии, подержала в руках. Он был легким и бесполезным. Она подошла к окну, открыла створку и выбросила ключ в густые заросли кустарника под балконом. Он бесшумно исчез в листве. Не выход. Просто жест. Ритуал прощания.

Дверь открылась. Вошел Джамал. Он смотрел на нее, на пустые руки, на открытое окно.

— Все уладила?

— Да.

— Хорошо. — Он помолчал. — Встреча с тем человеком состоялась. Он больше не будет беспокоить. Проблема решена.

Он не уточнял, как. Амина не спрашивала. Она просто кивнула.

— Завтра, — сказал он неожиданно, — отменяем охрану внутри дома. Только наружный периметр. Ислам будет сопровождать на прогулках, но не заходить в комнаты. Мадине нужно дать передышку. И тебе тоже.

Это была уступка. Большая. Признание того, что осада душит не только врага, но и своих.

— Спасибо.

— Не за что. Это стратегическое решение. — Он повернулся к выходу, но задержался. — И… эскизы из той коробки. Если они тебе дороги, не прячь их. Развесь в комнате. Пусть Мадина видит, чем занималась ее мама. Это тоже часть… нормальности.

Он вышел, оставив ее одну с удивлением и новой, странной теплотой в груди. Он не просто управлял угрозами. Он пытался управлять атмосферой. Создавать ту самую нормальность, о которой они все отчаянно мечтали.

Амина подошла к гардеробной, достала из коробки папку со своими лучшими работами. Она села на пол, разложила их перед собой. Линии, цвета, свет. Миры, которые она создавала для других. Теперь ей предстояло создать что-то похожее здесь, внутри этих стен. Не для клиента. Для себя. Для дочери. Для него. Это был самый сложный проект в ее жизни. И первый, в котором она чувствовала себя не подневольным исполнителем, а… соавтором. Странным, запуганным, но полным решимости соавтором в строительстве их общей, хрупкой и опасной реальности.

Утро началось с непривычного звука — тихого стука в дверь спальни еще до рассвета. Амина открыла глаза, сердце на мгновение ушло в пятки от привычной тревоги. Но за дверью стоял не Зарифа с тревожным известием, а Джамал. Он был одет не в пиджак, а в простые темные джинсы и свитер, в руках держал два термоса.

— Одевайся тепло. И разбуди Мадину. Через полчаса выезжаем.

— Куда? — спросила Амина, садясь на кровати.

— За город. На озеро. Пока еще не совсем холодно. Она просила посмотреть на большую воду. И у меня сегодня нет срочных дел.

Он сказал это немного смущенно, как будто оправдывался за спонтанность. Поездка на кладбище была ритуалом, долгом. Это же было похоже на… вылазку. Просто так.

Через сорок минут они ехали по извилистой горной дороге. Джамал снова был за рулем. Мадина, сидевшая сзади, прижалась лбом к стеклу, наблюдая, как сосны сменяются скалами, а скалы — первыми видами на бирюзовую гладь горного озера внизу. Ислам следовал за ними на второй машине, но Джамал велел ему отстать и ждать на повороте к основной турбазе.

Они остановились на небольшой поляне в стороне от основных троп. Воздух был холодным, кристально чистым, пахло хвоей и водой. Озеро лежало внизу, огромное, спокойное, отражающее низкое осеннее солнце.

Джамал расстелил на камне плотное одеяло, достал из багажника термосы и простой завтрак — лепешки, сыр, фрукты. Все это выглядело нелепо и трогательно — он, привыкший к выверенному сервису, своими руками раскладывал еду на коленке.

Мадина сразу рванула к самой кромке воды.

— Не подходи близко! — автоматически бросил Джамал, но уже через секунду смягчил команду. — Подожди, я с тобой.

Он подошел к ней, взял за руку, и они вместе стали бросать в воду плоские камешки, считая, сколько раз они отскочат. Мадина смеялась, когда у него получалось лучше. Амина наблюдала за ними, завернувшись в плед, и чувствовала что-то тяжелое и колкое внутри постепенно размягчаться, таять, как иней на солнце.

После завтрака Джамал отозвал ее в сторону, пока Мадина собирала разноцветные камни.

— Я получил отчет. Тот человек не просто отступил. Он уезжает. Надолго. Так что этот фронт пока закрыт.

— Это хорошо.

— Да. Значит, можно немного ослабить хватку. — Он посмотрел на дочь, на ее сосредоточенное лицо. — Она не должна расти, как я. В постоянной готовности к удару.

— Никто не должен так расти.

Он кивнул, помолчал. Потом сказал, глядя куда-то поверх озера:

— Я думал о том, что ты сказала. Про школу брата. На той земле.

Амина насторожилась.

— И?

— И… возможно, ты права вдвойне. Терминал будет. Деньги нужны. Но можно… можно выделить участок. Маленький. Рядом. И построить там что-то. Не школу. Пока не школу. Может, просто спортивную площадку для детей из того района. Чтобы имя брата и… твоего отца не были связаны только с грязью и смертью.

Предложение застало ее врасплох. Это был не просто жест. Это была попытка переписать историю. Их историю.

— Ты серьезно?

— Я не шучу на такие темы. Я обдумаю. Возможно, это будет правильно.

Он не стал развивать тему, отошел, чтобы помочь Мадине донести переполненную пригоршню камней. Амина осталась сидеть, обняв колени. Воздух, казалось, звенел от тишины и этого невероятного, неловкого предложения.

Обратно они поехали другой дорогой, более длинной, живописной. Мадина уснула почти сразу, убаюканная движением и впечатлениями. В салоне воцарилась тишина, но на этот раз она была наполненной, а не пустой.