Чтение онлайн

– Марк!

Она огляделась и пришла в ужас при виде кошмарного разгрома.

– Марк, что случилось?

Он каким-то образом услышал ее сквозь красную пелену ярости, и его горящие глаза мало-помалу прояснились.

– Я должен был либо сделать это, либо убить его!
– сказал он.

Дагиан не стала спрашивать - кого. А вот за что?

– За что?

Марк рассказал ей обо всем, и глаза Дагиан наполнились слезами.

– Несчастная Зенобия!
– тихо сказала она и добавила:

– Марк, а ты не сердишься на Зенобию?

– Нет, мама. Рим - настоящая сточная канава, и ни одному из нас здесь больше нет места. Только боги знают, как сильно я желаю увезти Зенобию отсюда!

– Тебе придется подождать, пока Аврелиан не отчалит из Бриндизи, Марк, и еще подождать недельку. Мы не можем подвергать себя риску, вдруг кто-нибудь узнает о наших планах. Ты должен сохранять спокойствие, сын мой.

– Да, мама, но когда я узнал о том, что он сделал с моей женой... Да проклянут его боги! Надеюсь, он никогда не вернется в Рим! Надеюсь, его убьют!

Однако в тот момент Аврелиан был еще далек от смерти. Он находился на вилле Зенобии в Тиволи, держал прекрасную пленницу в объятиях и страстно целовал ее. Она заставила себя пылко отвечать на его поцелуи и слегка покусывала его губы, чтобы еще сильнее разжечь его желание. Его руки ласкали ее полные груди.

– Ты так прекрасна!
– шептал он ей на ухо, и она нежно улыбалась и прижималась к нему.

– Ты еще не знаешь наверняка, богиня?
– спросил он.
– Можно сказать точно - носишь ты моего ребенка или нет?

– Еще слишком рано, цезарь, - сказала она, застенчиво опустив глаза. Обещаю, что пошлю тебе письмо, как только буду знать наверняка. В таких делах нельзя спешить, римлянин.

– Мне не хочется покидать тебя, богиня, но я не хочу, чтобы ты в своем положении подвергалась всем трудностям, неизбежным в путешествии.

Она ответила:

– Я понимаю, цезарь, и согласна с тобой. Я ведь не девушка в расцвете сил. Так будет лучше!

– Если бы только я мог знать наверняка!

Он беспокоился, что на короткое мгновение Зенобия чуть было не почувствовала к нему жалость. Но потом вспомнила об обрядах в храме Непобедимого Солнца.

– В ту ночь ты был таким мужественным и могучим, римлянин!
– прошептала она с затаенной злобой.
– Раз так предсказано, не стоит сомневаться в результате!

– Нет, нет!
– ответил он, очевидно, опасаясь, что недостаток веры заставит богов внезапно изменить свое отношение к нему.
– Нет, ты беременна, я уверен!

– Тогда поцелуй меня, Аврелиан, и отправляйся в путь. Ведь чем скорее ты покинешь меня, тем скорее вернешься - ко мне и к нашему ребенку.

Теперь она смотрела ему в лицо, и в ее серебристо-серых глазах плясали золотистые огоньки. Она никогда не была так прекрасна. Тут же его губы прильнули к ней. Но она не позволила расслабиться и поцеловала его в ответ столь же неистово. Когда их губы разомкнулись, он, как ни странно, почувствовал, что задыхается.

– Да будут с тобой боги, римлянин!
– сказала она. Ему не оставалось ничего другого, как только оставить ее. Но уходя, он чувствовал себя неудовлетворенным. Взобравшись на колесницу, он обернулся и взглянул на нее еще раз. Образ Зенобии в ее огненно-красном каласирисе, с длинными черными волосами, развевающимися на ветру, с горделивой, высоко поднятой головой запечатлелся в его памяти. Он поднял руку в прощальном жесте, потом хлестнул лошадей и уехал. Колеса застучали по аллее, а потом по Фламиниевой дороге.

Она тоже подняла руку в прощании, думая о том, слышит ли он ее смех.

– Я больше никогда не увижу тебя, римлянин, и пусть воспоминания обо мне преследуют тебя вечность!
– тихо воскликнула она, круто повернулась и вошла в дом.

Дни тянулись длинные и скучные, а ночи - темные и одинокие. В определенный день сомнения в возможности беременности отпали. Она никогда не верила, что император в состоянии зачать ребенка, ведь прежде ему ни разу не удалось стать отцом. Но безумие, творившееся в храме Непобедимого Солнца, заронило семена сомнения.

Преторианские гвардейцы вокруг ее виллы были удалены по ее просьбе, которую она передала в сенат через Клавдия Тацита.

– Я не желаю ввергать правительство в чрезмерные расходы по моему содержанию, - сказала она.
– Достаточно того, что Рим предоставил мне дом.

Тацит предположил, что вскоре она получит полную свободу. На его добром старом лице появилось мягкое и отрешенное Выражение.

– Откуда такая уверенность?
– спросила она.

– Перед отъездом император сделал несколько довольно интересных утверждений относительно вашего состояния. Несколько недель назад ходили служи об обряде плодородия в его храме Непобедимого Солнца.

– Если вы имеете в виду, Тацит, ту ночь, когда меня накачали наркотиками, а потом император изнасиловал меня на алтаре своего храма, то позвольте заверить вас, что в результате не произошло ничего особенного. Правда, мне до сих пор отчаянно стыдно. Аврелиан до своего отъезда предпочел поверить, будто бы я понесла от него ребенка. Я не стала его разубеждать в этом, чтобы избавиться от скучной обязанности сопровождать его в Византию. Если сенат не верит мне, то пусть расспросят моих служанок или позовут доктора, чтобы он осмотрел меня. Я не беременна.

– Вы любите Аврелиана?
– прямо спросил Тацит.

– Нет!
– ответила она ему столь же прямо.
– Я его пленница и всегда была только пленницей!

– Но он верит, что вы любите его.

– Он также верит в то, что я - воплощенная богиня Венера, но это не так, Тацит!

Она внимательно взглянула на него.

– Вы почти уже сказали мне, что против Аврелиана готовится заговор. Но меня это не волнует! А почему это должно беспокоить меня? Аврелиан отнял у меня все, что мне было дорого - моих сыновей, мой народ, мой город! Единственное, что у меня осталось, - это моя дочь, и я хочу, чтобы меня оставили в покое. Вы можете рассказать об этом сенату, Тацит! Я хочу, чтобы меня предоставили самой себе!

– Оказывается, ваша репутация - не ложь, Зенобия Пальмирская! Вы и в самом деле мудрая женщина, - ответил Тацит. Потом он попрощался с ней и удалился.

Когда он ушел, Зенобия попросила принести ей пергамент, письменные принадлежности и быстро написала записку Дагиан. Записку немедленно доставил я Рим Тиро, юный раб Зенобии. Он был искусным кучером и получил травму на арене. Теперь он уже не годился для соревнований, и его хозяин продал его. Зенобия купила его, дала ему в жены прелестную девушку-рабыню, и теперь Тиро был готов умереть за свою хозяйку.