Чтение онлайн

В этот раз чиновник ассирийского царя прибыл с небольшой свитой. Храм Иштар, Дарующей воду, встретил его настороженно и даже тревожно, так же, как и его хозяйка. При этом Оннес заметил, что многое в храмовом городке изменилось с тех пор, как он побывал здесь впервые. Прежде его нога ступала по глинобитному негостеприимному полу, а теперь, когда он входил в эгипар, шум его шагов заглушался коврами, а тишина в покоях казалась ещё тише от журчания воды в фонтанах; в воздухе был разлит сладкий дурман благовоний и… ощущение умиротворённости. И такое чудо стояло посреди пустынных равнин и бескрайних голых холмов! Такое чудо свершилось с храмом, прежде таким же древним и суровым, как его бывший хозяин — дряхлый старик!

Пока Ану-син, теряясь в догадках, искала подходящее объяснение его приезду, Оннес украдкой разглядывал её. На ней было одеяние ещё роскошнее прежнего, и сама она напоминала хозяйку богатого дома, принимающую гостя. Оннес чувствовал себя неуверенным, стеснённым в присутствии этой обворожительной и загадочной женщины, близость которой вызывала в нём непривычное волнение. Он, опытный придворный и царский фаворит, понятия не имел, как следует себя держать наедине с верховной жрицей женского божества. А ведь он прибыл к ней по серьёзному делу, он давно всё обдумал и принял важное решение! Да, именно так: очень важное для него и ещё более важное, можно сказать, жизненное — для неё! Или, может, всё же для него?.. Тогда отчего же он до сих пор медлит? Отчего ведёт себя как глупый трусливый мальчишка?..

И тут он услышал собственный голос:

— Мой владыка, царь царей Нин, за верную службу трону подарил мне в Ниневии новый дом. Дому нужна хозяйка. Так вот. Я хочу знать, согласишься ли ты стать моей женой?

Ану-син посмотрела на него с изумлением, почти испуганно. Она даже не представляла, чтобы придворный сановник, человек из близкого царского окружения, мог так неловко и грубо позвать женщину замуж.

В народе, в маленьких алу, всё ещё был распространён День невесты, когда мнение девушки на выданье никого не интересовало, а её счастье или несчастье зависело от нрава будущего мужа и толщины его кошелька. Однако в крупных селениях и городах каждому браку предшествовал брачный договор. Приготовления к свадьбе начинались не с того, как влюблённые объявляли о своих чувствах, а с переговоров между их семьями; иногда — между женихом и отцом невесты. И всё это происходило обстоятельно, каждое слово было продуманным, каждая фраза взвешенной. А тут вдруг такой напор, такое нетерпение!

Как же это всё неожиданно, как странно, — растерянно подумала Ану-син. — Царский казначей и я… Неужели влюбился?

Она снова взглянула на лицо Оннеса: оно было напряжённое, жадное.

— Я чрезвычайно польщена твоим предложением, досточтимый Оннес, — начала отвечать Ану-син вежливо, стараясь не оскорбить царского чиновника. — Но, ты видишь, в перестройку храма вложено много труда и средств, и будет весьма огорчительно, если я покину его, не успев насладиться плодами своих стараний.

Она смотрела ему в глаза ласковым, откровенно женским взглядом. Но за этим взглядом скрывались растерянность и тревога. Всё, что ей было нужно сейчас, это оттянуть время, не уязвить Оннеса своим отказом и самой не поспешить с необдуманным решением, чтобы потом не сожалеть о нём. Ведь кто знает, на что способен этот человек?

По-своему истолковав её ответ, Оннес сказал:

— Считай, что сан энту, который я выхлопотал для тебя, был моим предсвадебным подарком. Тебе нужно время, чтобы обдумать моё предложение, — что ж, в угоду тебе я готов подождать. Сегодня я отправлюсь в Ниневию без тебя, но до наступления месяца нисану* сюда придёт караван. За тобой. Если же караван вернётся без тебя, я пойму и приму твоё решение. Я не буду настаивать и не отниму у тебя благосклонность моего царя, благодаря которой ты получила сан энту. Но наш союз будет разбит. Если в верховной жреческой коллегии решат, что ты недостойна занимать этот сан, я не буду ни защищать тебя, ни покровительствовать тебе.

Слова звучали учтиво, но произносил их ассириец с мрачным лицом, тёмно-карие глаза смотрели на Ану-син с нескрываемым предостережением.

— Ты оказал мне очень большую услугу, досточтимый Оннес, когда уговорил царя сделать меня верховной жрицей Иштар, и я никогда не забуду этого, — со смиренным видом проговорила Ану-син. — Прошу: дай мне время, чтобы подыскать слова для подобающего ответа на твоё предложение. Обещаю, что не заставлю тебя долго ждать.

В ответ Оннес угрюмо кивнул и, резко повернувшись, быстрой лёгкой походкой вышел из эгипара.

Месяц нисану — апрель-май — первый месяц месопотамского календаря.

Оннес покинул храм Иштар, Дарующей воду, на следующее же утро, даже не простившись с его хозяйкой. А Ану-син провела длинную бессонную ночь, думая свою думу. Неожиданное предложение царского казначея наполнило её новыми смутными ожиданиями, приятно стеснило грудь. Вместе с тем её осаждали противоречивые мысли и чувства: ведь отныне по его слову, по его желанию ей придётся изменить свою жизнь.

Что ждёт её, если она станет женой ассирийского сановника, царского казначея? Роскошь, уважение, раболепие подчинённых мужа, благополучие до конца жизни и, вероятно, любовь Оннеса. Вместе с тем она станет одной из тех безликих придворных женщин, которые проводят жизнь в гаремах своих мужей и появляются на людях с закрытым лицом. Никто, кроме мужа, не будет видеть её красоты, никто не будет восторгаться ею, и она увянет, зачахнет, как лишённый живительной влаги цветок. Но она — не ассирийка, она родилась в Аккаде, где женщины ходят с открытым лицом; здесь, в храме, она энту, верховная жрица; здесь у неё власть, и уважение, и почёт. С другой стороны, если она захочет, она и там, в Ниневии, в доме своего мужа, будет пользоваться не меньшим почётом. Ведь стоило ей только поговорить с Оннесом, и её желание получить сан энту было исполнено. Но будет ли он и впредь с готовностью исполнять все её прихоти и желания? Здесь она сама себе хозяйка, госпожа; выйдя замуж, она должна подчиниться власти мужа и признать его своим господином.

Размышляя о своём будущем, Ану-син испытывала и смятение, и неудержимое любопытство, и непереносимое томление. Снова ей предстояло принять ответственное и, вероятно, судьбоносное решение. Как быть?

Так ничего и не придумав, она пошла к старику Илшу и рассказала ему всё без обиняков:

— Оннес, казначей ассирийского правителя, возжелал сделать меня своей женой. Я должна принять его предложение или отказать ему. Если я откажу, он лишит меня своего покровительства, и тогда, если главы жреческой коллегии восстанут против меня, я не смогу отстаивать свои права энту в одиночку.

— Ты убеждаешь себя, что стоишь перед трудным выбором, — выслушав её, начал отвечать Илшу задумчивым голосом, — но боги уже давно решили твою судьбу: тебе нужно лишь покориться их воле. Послушай, Ану-син, мне не хотелось бы принуждать или удерживать тебя, но храм Иштар стал слишком мал для тебя. Ты умна и честолюбива, а ещё ты — верная дочь своей страны, и тебе предначертано решать судьбы тысяч и тысяч людей!

Услышав последние слова жреца, Ану-син посмотрела на него с горькой усмешкой.

— Ты считаешь удачей то, что приближённый ассирийского правителя вожделеет ко мне, и веришь, что из моего замужества можно извлечь великое благо и процветание для всего Аккада. Но скажи, мудрец, как может женщина исправить столько бед и установить мир там, где правят мужчины-воители, где безумствуют жестокость и кровопролитие?

— Дитя, — с кроткой, отеческой улыбкой обратился к ней Илшу, — это неведомо никому. Всё же нам дано знать, что каким-то неизвестным образом ты исполнишь волю богов. Откуда мне известно об этом, спросишь ты? Так вот слушай: та ипостась Владычицы Иштар, которая покровительствует тебе со дня твоего рождения, однажды явилась мне и нарекла тебя высоким именем Восстановительницы.