Чтение онлайн

Глеб с брезгливостью оторвал "фокус внимания" от его губ и направил в зал.

– Прикинь, облом, да? Час как познакомились, а она сразу залепила: "Ой, забыла, мне за мобильник заплатить надо". Ну, типа, телефончик дам, но один хрен не дозвонишься. Прикидываешь? Мне не в падлу двадцать баксов ей на счет кинуть... Но не в первый же час бабло из меня сосать!

– Ноги-то у телки ничего?

– Ноги ничего, сиськи тоже нормальные. Мозгов, блин, нету.

– Ну ты ей хоть вдул?

– Само собой. Но на душе как-то хреново.

– Слушай, и как ты его терпишь?

– А что терпеть, что терпеть-то? У него как... Вот как эта креветка. Я не вру! Ха! Сейчас в сауну поедем, сама убедишься. И всего раз в неделю по две минуты.

– Дура, я про характер!

– Бросьте, даже Чернобыль не стоил Горбачеву власти. А вы говорите дефолт! Пока нет реального конкурента, Ельцин всю страну может керосином залить и поджечь, ни одна шавка не тявкнет. Ваше здоровье!

– Лучше через Брест. У меня там таможенник "на подсосе".

– Нравится? У меня к ним еще кулон есть. Тоже с сапфирчиками.

– Ну, значит, вытащили мы того лоха, приложили пару раз об капот, он и потек. Ключи от тачки, барсетку, мобилу - все отдал. Только отъехали, я в барсетку за документами сунулся, гляжу, блин, а мы не того обули! Вернулись назад, а он уже ноги нарисовал. Прикинь, да?

– У меня принцип, хоть под негром меня застукай, все равно все отрицать буду. Хоть режь!

– Ага, тебе легко. А мой вместе с негром грохнет и в одной могиле закопает.

– М-м, кстати, хочешь негра попробовать? Есть хороший мальчик из "Лумумбы".

– Считайте сами: армия, МВД, ФСБ с МСЧ, лужковские строители, железнодорожники, сантехники, дворники, электрики и прочая срань из ДЭЗов. Кто еще? А - бюрократия вся поголовно. Им как прикажут, так и проголосуют. А сколько их? Минимум половина населения! Так что за выборы можно не опасаться. Хоть меня назначьте - выберут! Еще по одной?

– Не туда смотришь. Вон у стойки кадр стоит. Класс, да?

– Да ты чё, заяц беззубый, гонишь? Он мне хлебником был по первой ходке, понял, да!

– Обожаю "Кюросао"! Котик, я что-то не так сказала?

– Из бюджета берешь, сколько хочешь, и можешь вообще не отдавать. А из "общака" берешь, сколько надо, и отдаешь до копейки. Мне удобнее работать с бюджетом.

– Как эта гадость называется? Трепанг.... Мудацкое какое-то название. Но, ничего, вкусно.

– Жена с детьми в Германии. И им, и мне так спокойнее. Выпьем, девочка моя?

– Последний раз жирую, завтра на кичу. Папа дал команду всем сесть.

– Посмотри, она же вся в складках! Как ее Леопольд бросил, так и развезло.

– Что ты хочешь, нервы. Он ей квартиру, кстати, оставил? Нет?! Так ей, кобыле, и надо.

– А потому, что так приучены. Раз начальник, лобызай в задницу. Кириенко, кто его знал? Месяц как вытащили, а рейтинг вырос на сорок процентов. С полного нуля - до сорока! Вот вам и Россия, наш дом! Повторим?

– Вадик, мне скучно! Мы с Людой хотим в сауну.

– Замерзла? Попрыгай, согреешься.

– Триста "налом" и дом в Баковке. Считаешь, этого мало?

– Я что, клюкнутый на всю голову? Против папы не попрешь. Или тут под джипешник положит или на зоне под лесовоз бросят.

– Убери лапы, люди смотрят.

– Это менты его заколбасили, бля буду.

– Мясо жестковато. У вас как?

– Что мы все о политике, ей-богу! Стриптиз у них тут бывает?

– Отпад! Сверху вот так. И разрез - до попы. Всего пятьсот "баксов".

– Евреи устриц не едят. Им Коран запрещает хавать все, что в грязи лежало. Ну не Коран... Как ее? Первая часть Библии, блин. Как она называется, Жижа?

– Библия и называется.

– Руку убери. Серж увидит, убьет обоих.

– Между пятой и седьмой - промежутка нет совсем! Га-га-га!

Глеб направил "фокус внимания", представив его сияющим шариком, через зал к нише. "Шарик" пропрыгал по ступенькам и вкатился в бильярдную...

Модный старался говорить уверенным, не терпящим возражений тоном, но в голосе слышалась трещинка.

– Как, как? Берешь десяток лохов, сажаешь их, на фиг, в гараже, стеклорезы в руки - и вперед! За ночь чтобы все мониторы раскурочили.

– Ты представляешь, Модный, сколько в фуре тех мониторов? Проще у Глешки номера узнать.

– Обойдемся! Сказал, резать, значит, резать. Что буркалы выпучил?

– Модный, Басурман прав, это стрем.

– А тебя никто не спрашивал!

– Ты бы хоть с батей перетер, - прогудел голос Басурмана.
– Про Глешкину "крышу" только он знает.

– Вот где я видал твоего Глешку!
– Модный задышал нервно, с присвистом.
– То же мне, положенец нашелся! Я таких из параши жрать заставлял.

– Если Глешку без спроса кинем, батя всех в параше перетопит.

– Что-то ты, Басурман, базарить не по делу начал. Зассал, так и скажи. Вон, Родик вместо тебя поедет.

– А что, поеду! Ночь туда, день обратно. Три "лимона" - ходка.

– Губу закатай, родимый! Ты на первом же посту ГАИ спалишься.

– Не понял?

– Цыц! Короче, Басурман, ты едешь или нет?

– Еду. Но только за товаром. Остальное меня не колышет. Хочешь кидать Глеба, твое дело. Я не подписываюсь. При всех заявляю.

– Мал ты еще заявы объявлять.
– Туфли Модного проскрипели к углу, где жарко дышал пес.
– Башли на дорогу я дам. Сколько надо?

Глеб резко, словно выплюнул команду, выдохнул.

Из ниши вырвался истошный рев. Заглушил шум в зале. В миг сделалось пронзительно тихо, все звуки умерли. Остался только этот крик раненого животного. Потом к нему подключился еще один, сначала низкий, животный, он в секунду взлетел до свербящего поросячьего визга.

Глухо бабахнул выстрел. Взвыл пес. Второй выстрел - и он затих. Только две человеческие глотки продолжали исторгать боль и ужас.

Мутный поток страха, тошнотворный и теплый, как из прорвавшейся канализации, хлестал из ниши в зал.