Чтение онлайн

– Так мы же догово...

– Завтра вечером отдашь, - не дослушав, оборвал его Глеб. Протянул руку.
– Подай плащ.

Фраза была сказана вполголоса, но т а к, что Родик против собственной воли подсуетился и передал Глебу плащ.

Глеб набросил его на плечи. Из кармана вынул скрученный в трубочку пакет. Встряхнул, расправляя. Пакет оказался специального размера - для оптовых закупок. С красным фирменным лейблом и рекламным слоганом: "Ашан. Удар по ценам!".

– Так и пойдешь с пакетиком? Понтярщик ты, Глеб, - осклабился Модный.

Глеб стал укладывать пачки плотными рядами. Не отвлекаясь, ответил:

– Ты же мне кейс свой не дашь. Ты жадный, Модный, а я не люблю одалживаться.

С последней пачки он сорвал банковскую упаковку, согнул пополам, с тихим треском, как колоду карт, просмотрел и сунул в карман плаща.

Взял под мышку тяжелый брикет.

– Завтра заскочу за остальным. Пока! Не скучайте, пацаны.

Родик резво посторонился, и Глеб, обойдя стол, направился к выходу.

Глава двадцать пятая

"Не дразните собак, не обижайте кошек..."

Создатель образов.

Путана с сережкой в носу все так же скучала у стойки. Тянула через соломинку все тот же коктейль, буро-красной жидкости в стакане за время отсутствия Глеба почти не убавилось.

Глеб забрался на соседний табурет. Бармен прекратил полировать стакан, изобразил на лице максимум внимания.

– Черный "Баккарди", мята, цедра лимона, лайм, тертый лед, распорядился Глеб.

Бармен кивнул.

Наташа разлепила черные губы и, шевеля соломинку языком, произнесла тихо, будто сама себе, но так, чтобы Глеб расслышал:

– Взболтать, но не смешивать *.

##* Коронная фраза Джеймса Бонда при заказе фирменного коктейля дайкири. В оригинале - "Shaken, not stirred".

По лицу бармена юркнула тревога. Он с неудовольствием уставился на Наташу. "Сниматься снимайся, но не лезь в открытую к клиенту".

Глеб изогнул бровь.

– Однако! А по-английски как?

– Шэйк, бат донт микст, - с довольно неплохим произношением ответила Наташа.

– И дайкири для дамы.
– Глеб выставив указательный палец, остановил бармена, рванувшего исполнять заказ.
– Еще. Не в службу, а в дружбу. Будь добр, найди мне коробку. Только почище.

– Какую?

– Из-под вина или что-то типа того.

Бармен нырнул под стойку, выпрямился, держа в руке коробку из-под мартини.

– Пойдет?

– В самый раз!

Глеб принял коробку, сунул в нее пакет, утрамбовал, разворошив брикеты денег. Опустил на пол, поставил сверху ногу.

Бармен занялся заказом.

Глеб повернулся к Наташе, потянул носом воздух. Вдруг захотелось подурачиться.

– Ваше произношение делает честь педагогам достославного МГУ, а ваша кожа словно специально создана, чтобы на нее наносить благородный аромат "Живанши", - произнес он по-английски.

– Универ ни при чем, английский я знаю со школы, - ответила она по-русски.

"Стиль все-таки хромает", - с грустью констатировал Глеб.

– А "Живанши" не мой любимый запах. Если честно, клиент припер целую коробку. Вот и пользуемся на халяву.

– Угу, - кивнул Глеб безо всякого интереса.

Бармен поставил перед Глебом толстый стакан. Оказалось, кстати.

– Кстати, рекламу "Баккарди" я делала, - вставила Наташа.

– Угу. И клиент припер пять коробок пойла, - подсказал Глеб. Несчастных случаев на работе не было?

– Каких?

– Белой горячки от халявы, например. Очень русская болезнь.

Наташа легко и непринужденно рассмеялась. Тряхнула головой, разметав по плечам тугие жгутики дрэдов.

– Ты - дизайнер, - как диагноз, произнес Глеб.

– Угадал!

"Немудрено. Ни одна моделька не станет дырявить рожу и портить волосы. И только офисная шваль говорит о заказе "я делала". Хоть дизайнером зовись, хоть старшим исполнительным лайн-директором по региональным проектам, шваль она и есть - шваль. Шестьсот баксов оклад и добровольно-принудительный секс с шефом по пятницам".

Он посмотрел на ее припухшие губы. Уловил винный запах, испаряющийся с их горячей упругой поверхности.

"Нет. Оставить почти два "лимона" без присмотра и пойти с путаной на минет в туалет, это не есть умно. Тащить коробку с собой - сам же первым умру со смеху".

Она не поняла смысла его улыбки, но тоже растянула губы, показав ряд идеальных зубов.

Остатки возбуждения, клокотавшие внутри, никак не хотели уняться, требовали выхода. И Глеб решил еще немного подурачиться.

– Вряд ли ты это знаешь, но есть такая поза, называется "миссионерской". Когда мужчина на женщине, лицом друг к другу, - он вновь перешел на английский.

– С чего ты взял, что не знаю?
– помедлив, ответила она. Интонация была чуть наигранной, как на школьном уроке.
– Ее предпочитают депутаты из провинции.

Глеб не сдержался и хохотнул.

– Правда, очень скоро они начинают требовать экзотики, - добавила она.
– Втроем и больше. Полный кворум, как говорят у них в парламенте.

– А что предпочитаешь ты?

– Эскимо с кокаином, - слетело с ее развратных губ.

Глаза ее ждали ответа.

– Об этом надо подумать.

Глеб поднял стакан, отсалютовал соседке и сделал большой глоток.

Струя холодного огня ударила в желудок. Смесь взорвалась внутри, по венам хлестнул витаминный удар.

Глеб зажмурился. Задержал дыхание. В желудке, как в топке, загудело пламя, жар хлынул по всему телу, докатился до головы, щеки сразу же загорелись, будто натер их снегом. Вся гадость, что образуется в организме при стрессе, сгорела без следа. Он с удовольствием ощутил, как каждая клеточка тела наполнилась упругой силой.

Как всегда бывало, прилив бодрости обострил до звериного обоняние и слух. Запахи сейчас только мешали сосредоточиться. Глеб сложил ковшиком ладони и уткнул в них нос. Глаз не отрывал. Весь превратился в слух.

Сначала какофония звуков залепила уши и тупой болью ударила в мозг. Глеб сфокусировал все внимание на дыхании соседки, и остальные звуки сделались глуше. Послушав мерное, с легкой табачной хрипотцой дыхание, он перевел "фокус внимания" на бармена. Парень, оказывается, думая, что его никто не слышит, считал в кармане купюры. Глеб отчетливо различил двенадцать шелестящих, слоящихся звуков. "Сто сорок пять", - свистящим шепотом закончил подсчет чаевых бармен. Влажно цокнул языком.