Чтение онлайн

– Что ты по этому поводу думаешь?
– спросил Злобин, указав сигаретой на дом.

Капитан скосил глаза на кончик своей сигареты. Она заметно вздрагивала в толстых крестьянских пальцах.

– Не знаю, что и сказать, Андрей Ильич. Жуть страшная. Первый раз такое вижу.

– А Матоянц не в счет?

– У-у! Там один, а здесь - вон сколько накрошили.
– Он сплюнул длинной, вязкой струей себе под ноги.
– Зверье, одним словом.

– Еще похожие случаи были?

Капитан кивнул.

– По весне одного "подснежника" нашли. Наполовину обглоданного. Думали, из Москвы подбросили подарочек. Оказалось, местный. Типа этих.
– Он кивнул на получавших прорезиненные мешки "врагов".
– Почтальона в прошлом году задрали. В Горелках это было. Прямо посреди улицы. С тех пор туда почту никто не носит.

– Как же они там живут? Пенсии же получать надо.

– Ай, те пенсии... Какие пенсии с трудодней? Одни вдовые бабки остались. Всю жизнь пахали, а заработали гроши. Вот одну в Горлеках Миллионщицей прозвали: у нее пенсия аж шестьдесят рублей. У всех еле сороковник набегает, а у нее целых шестьдесят!

– С ума сойти, как же живут?
– Злобин поежился.

– Никак не помрут, вот и живут. Александр Васильевич, участковый их, уехал, вот у него бы подробности спросили. Он у этих бабок за Илью Муромца, защита и опора. Голо там.
– Капитан кивнул куда-то в лес.
– Кого война не повыбила и зона не извела, тех Москва заманила и не отпускает. Может, от этого зверье и обнаглело. Раньше же деревни человеческим духом пахли, маслом машинным, дизелем, тем, сем. Шум какой-то издавали, когда по хозяйству возились. Вот зверье и отпугивали. А теперь ни шума, ни запахов, ни жизни. Одни бабки на печках прячутся. Ох, кстати, вспомнил, Александр Васильевич рассказывал, к одной бабке стая заявилась. Волчары бешеные. Лбами окно вышибли и перевернули все вверх дном. Жрать нечего, бабка со страху в подпол забилась. Бог миловал, не тронули. Выспались и утром ушли. Вот так!

– Когда это было?

Капитан опять скосил глаза на тлеющий кончик сигареты.

– А в прошлом году и было, - немного погодя ответил он.
– Перед майскими праздниками.

– Получается, волки у вас снуют повсюду.

– Волки - редкость. А когда из леса вываливает косяк кабанов и за пять минут хомячит всю картошку на огороде, этим уже никого не удивишь.
– Он досмолил сигарету до фильтра, уронил окурок в траву.
– Дело мне отпишете, Андрей Ильич, или как?

– Я поэтому и интересуюсь, что ты по всему этому думаешь.

Капитан пожал плечами.

– Я Ольке Мухе про Матоянца сказал и сейчас повторю: дохлое дело, волков в суд не потащишь. Закрывать его надо ввиду отсутствия события преступления.

– А с тем, кого мы здесь вспугнули, что делать?

– Ну-у! Его еще отловить надо. Пока найдем и заарканим, экспертиза поспеет. И никак он к этой мясорубке не пристегнется. Что тогда? Тогда вешаем на него сопротивление работнику милиции и отправляем на нары, - себе ответил капитан.

Злобин бросил окурок под ноги, размазал сапогом.

– Больно вовремя волки появляются. Ладно, и на старуху бывает проруха, - сказал он, думая о своем.

– Но и на деда бывает победа, - вставил капитан.

Злобин через силу улыбнулся.

С крыльца прыжком слетел Сергей, трусцой побежал к "Волге".

– Толковый парень. У вас там все такие?
– спросил капитан, оглянувшись через плечо.

– Не завидуй, не в раю живем.

– Это точно, - согласился капитан.
– Я тоже телевизор смотрю.

Он встал, уступая место Сергею.

– Андрей Ильич, след!
– выдохнул Сергей, протягивая фотоальбом в пленочном переплете.
– В комоде нашел.

Злобин принял из его рук альбом, перехватив в заложенном пальцем месте. Альбом сразу же раскрылся на нужной странице.

Фотографии были по-кодаковски яркие и праздничные. Только сердце у Злобина сразу же ухнуло вниз.

Со снимка на него смотрел, улыбаясь, тот самый "толкиенист". Даже карнавальный костюм охотника за оборотнями не сменил. Камуфляж и жилетка мехом наружу. Волосы схвачены на лбу плетеным ремешком.

А рядом стоял егерь Матвей Петрович Сазонов. Целый и невредимый, улыбающийся.

На другом снимке они стояли в обнимку, как старые друзья.

Где именно делались снимки, с первого раза не угадаешь, лес за спиной. А какой, неизвестно.

– Что ты там про деда с победой говорил?
– Злобин протянул капитану альбом.
– Даже в запертом изнутри доме всегда наследят.

– Изъятие оформил?
– обратился он к Сергею.

– Обижаете, Андрей Ильич! Эти два ханурика уже закорючки поставили.

– Как они там, кстати?

– Водку клянчат. А где я им возьму?
– Улыбался Сергей без натуги.

Из низины, по которой шла дорога к кордону, стал нарастать низкий рев мощного мотора. Милицейский уазик, застрявший там, кавалькада под предводительством капитана второпях просто сдернула тросом в лужу, чтобы не загораживал дороги. И теперь кто-то воспользовался отсутствием препятствия.

– Похоже, на танке кто-то катит, - пробормотал Сергей.

Злобин встал.

Тревога уже охватила островок подворья. Сержанты, маявшиеся бездельем у машин, озирались в поисках начальства. Собака, от которой проку оказалось никакого, след она отказалась брать категорически, вспомнила о служебных обязанностях и громко залаяла. В микроавтобусе экспертов распахнулась дверь и наружу высунулась очкастая голова.

Капитан вернул Злобину альбом и поправил кобуру на поясе.

– Думаю, ваши катят.

– В смысле?
– удивился Злобин.

– Шеф.

Сергей хохотнул.

– Наш шеф сидит в кабинете.

– Вам лучше знать.
– Капитан пожал плечами.
– Зеленчук!
– как в мегафон вдруг рявкнул он.
– Тормозни этого танкиста!

В серой мути умирающего дня как раз вспыхнули фары. Две, где им полагается, и четыре в ряд на крыше машины. Сноп яркого света выхватил, как фотовспышкой, замерших на подворье людей.

Сержант не успел, в распахнутые ворота ворвался "лендровер", клаксоном отпугнув его с дороги. Круто вывернув руль, водитель осадил машину, как взъяренного коня, впечатав ее колесами в землю в сантиметре от борта микроавтобуса.

– Нам так не жить, - прокомментировал Сергей.

Капитан с оттяжкой сплюнул.

Злобин успел разглядеть эмблему МЧС на дверце, перед тем как она распахнулась, выпустив наружу коренастого, крепко сбитого мужчину.

– Кто здесь старший?!
– прогремел мужчина голосом профессионального военного.