Чтение онлайн

Крайний слева, младший в роду, Матвею и Семену дедом доводился. На него братья и были похожи, как ягоды с одного куста.

Злобин придвинулся ближе.

– Хоть и темная история, но справки навести можно. Мужик на фото - это след, пойми. Ты, Семен Петрович, хоть какую зацепку дай, - попросил он.

С Сазоновым они еще на кордоне без проблем перешли на "ты".

Сазонов поморщился.

– Да наводил я справки! Тогда же пришлось на все рычаги нажать, чтобы Матвея из того медвежьего угла выкорчевать. Думаешь, ему Москва медом мазана? Как и мне, впрочем.
– Он похрустел пальцами.
– Темная история. Две деревни там волки выели. Начисто. В каждой по десятку бабок да по полтора деда. Однако ж, все одно - живые души. Скандал был ужасный. На Матвея попытались всех собак повесить. А он и не отпирался. Чуть ли не в тюрьму просился.

– Так, значит!

Злобин краем глаза отметил, что Сергей повел шеей, прислушиваясь.

– Уж не знаю как, но этот трехнутый Ярослав в эту бодягу подписался. Матвей обмолвился, что приезжал он тогда. И не один. Пятерых дружков с собой привез. Таких же.
– Сазонов покрутил пальцем у виска.
– Охотники на оборотней, ядрена в корень.

Злобин затаился, боясь ненароком вспугнуть удачу.

Сазонов похрустел костяшками, сжимая и разжимая кулаки.

– Теория у них такая. Эволюция, мол, продолжается. Но если раньше она была рулеткой, в которой выигрыш - выживание, то теперь у нее появился вектор. Все живое играет против человека. Понимаете, о чем речь?

– Продолжайте.

– Ну, по их теории получается, что мы так достали Природу, что вся живность теперь мутирует по признаку, кто больше человеку гадостей принесет. Вирусы всякие с животных на человека переходят, болячки всякие.

– А оборотни тут при чем?

– Оборотни... Это самый смертный враг для человека. Только не те, что в кино показывают. А самые настоящие.
– Сазонов покосился на Злобина. Собаки, скрещенные с волком, вот что это такое. Собаки навыворот. Ведь человек из предков собаки сделал биоробота. Собака службой живет, от команды до команды. Ее, бедную, даже на случку раз в год на поводке водят. А она без хозяина себя не представляет. Вот так.
– Он втиснул пальцы между пальцами. Умрет за хозяина. И без хозяина дня не проживет. А теперь представь, что будет, если такую привязку наизнанку вывернуть? Это же...

– Спецназовец, пошедший в бандиты, - подсказал Сергей.

– Точно! Только еще хуже. У спецназовца рефлексы волка, но хоть толика человеческих понятий остается. А у собаки ничего нет. Только знание о человеке и волчье умение убивать. Прикинь, какой терминатор получается!

Злобин попробовал себе представить подобный выверт Природы. Стало не по себе. Особенно после увиденного на кордоне.

– И Ярослав на них охотился?
– спросил он.

– Угу, охотился, - угрюмо кивнул Сазонов.
– Из той великолепной пятерки он один остался. Запросите данные райотдела в Алексеевке. Там дела по факту смертей в деревнях возбуждались.

Сергей словно почувствовал на себе взгляд Злобина, кивнул.

– Мало что понятно, но это уже кое-что, - задумчиво произнес Злобин. А Матвей верил в эту теорию?

– Да как сказать.
– Сазонов пожал плечами.
– Ребята же с биофака МГУ. Со степенями даже. Нет, Матвей не из тех, кому можно всякой заумью мозги запудрить. Хотя, если что в голову возьмет, не выпустит, пока по косточкам не разберет и по полочкам не разложит.
– Он вздохнул.
– Мы, Сазоновы, мужики упертые.

Он с собачьей тоской в глазах посмотрел на Злобина.

– Андрей Ильич, ты извини. Завтра хоть всю душу вымотай, а сегодня я пас. Не могу больше!

– Что ты, Семен. Все нормально. Ты и так нам помог.

Злобин хотел положить руку на эту широкую ладонь, что до судороги то и дело сжималась в пудовый кулак. Но почувствовал, что не надо этого делать. Всему есть предел, и боли, и сочувствию.

– Тогда извиняйте, мужики, я - в штопор. Иначе сердце... Ай, ладно, все свои!

Сазонов покопошился, извлек из потайного кармана форменного бушлата плоскую фляжку емкостью с нормальную бутылку водки. Свернул пробку и приставил горлышко к распахнутому рту. Закинул голову и стал лить внутрь пахучую жидкость.

По салону поплыл запах можжевельника и чистого спирта.

Сергей в зеркальце послал тревожный взгляд Злобину.

Злобин незаметно кивнул: "Порядок. Пусть уж так, если поможет".

Сазонов оторвался, шумно выдохнул перегарную струю.

– Будешь?

Злобин отрицательно покачал головой.

– За брата моего, Матвея. И семью его.
– Из голоса Сазонова пропала вся сила. И вся сдерживаемая боль, как сукровица из лопнувшей раны, выступила наружу.

Злобин принял из его рук фляжку.

Прошептал:

– Земля пухом!

Край горлышка больно прищемил губу, но следом в рот ударила горячая волна. Злобин, едва не поперхнувшись, сглотнул жгучую влагу.

Передал фляжку Сазонову. Тот поболтал остатки. По звуку, осталась почти половина.

Сазонов сглотнул ком в горле, отдышался и резко закинул голову, заткнув рот горлышком фляжки. Пил страшно, насильно заталкивая в себя жидкий огонь.

Тяжко отвалился на спинку сиденья, безжизненно уронив руку с фляжкой. Долго, с присвистом выдохнул.

– Все, мужики. Абзац, - произнес он неживым голосом.
– Не трогайте меня, Христа ради.

Он добела закусил губу, закинул голову и плотно зажмурил глаза.

* * *

Телефонограмма

Прошу срочно собрать установочные данные на гр. Новикова Ярослава Константиновича, ориентировочно 1967 г.р., выпускника биофака МГУ, и принять меры по установлению настоящего места жительства с целью взятия под оперативный контроль по подозрению в причастности к особо опасному преступлению.

Злобин А.И.

Глава двадцатая

На охотника и зверь бежит

Странник

Некоторые научные сборища казались Максимову выборами капитана на корабле дураков. Причем, внеочередными, ввиду обнаруженной в трюме течи.

Накал страстей объяснялся просто - нищетой. Как в свое время коммунисты не платили партвзносов со взяток, так теперь "демократы" не удосуживались отстегивать налог с вывозимого за кордон капитала. Называлось это либеральной экономикой: не хочешь, не плати. Денег по этой вполне очевидной причине не хватало даже на нерегулярный прокорм научной братии, а уж о финансировании исследований лучше не заикаться. Сочтут тебя полным шизофреником.

Странно, но, не кормя своих ученых-крепостных, новоявленные феодальчики с державным рвением набрасывались на всякого, кто пытался спасти науку от голодной смерти и полной интеллектуальной деградации. Из филантропа Сороса сделали Джеймса Бонда, а всех, кто удостоился его грантов, обвинили в прихлебательстве и тайном пособничестве Мировому Заговору. Против России, конечно. Больше миру заниматься некем.

Максимов вошел в зал, раскланиваясь со всеми, кто обратил на него внимание, занял свободное место поближе к проходу. Осмотрелся.