Чтение онлайн

"Полный комплект, как на Ноевом ковчеге", - констатировал он.

Баланс агнцев и козлищ на научных конференциях в последнее время все больше тяготел к ранее существовавшей пропорции. Наблюдателей было ровно столько, чтобы держать под контролем фонтанирующих идеями наблюдаемых.

У наблюдателей из соответствующих департаментов был вид хорошо отъевшихся и прибарахлившихся счастливчиков. Оно и понятно, что если раз в полгода уходить за штат родной конторы на сытые должности шефов "безопасности неизвестно чего", то жирок невольно нагуляешь.

Наблюдаемым с "корабля дураков" бежать было некуда, кормились подножно и жались друг к другу, как овцебыки в тундре. Вид имели соответствующий. В глазах фанатичный блеск у многих сменился тоской по государственному финансированию и казарменному уюту "шарашек". Как странные гибриды смотрелись те наблюдаемые, кто подсел на чьи-то деньги и выглядел не хуже, чем наблюдатели.

И совсем уж потерянно смотрелась научшизоидная тусовка из самых невероятных особей: от кликуш, контуженных мадам Блаватской*, до язвенных последователей Рериха.

##* Елена Блаватская - теософ и мистик, автор "Разоблаченной Изиды" фундаментального труда по эзотерике.

"Кончилась вольница. Скоро занятия по строевой подготовке введут", - с неудовольствием подумал Максимов, по личному опыту знающий, что это за удовольствие.

Решил изучение реликтов и новообразований научного сообщества оставить на потом и послушать докладчика. Тема конференции оказалась уж больно занимательной: "Управляемая эволюция человека: проблемы комплексного подхода". Не больше и не меньше. Словно частные проблемки уже решены, осталось только свести все к системе мер - и ура!

Президиум делал вид, что внимает, зал шушукался, а докладчик гнул свое, не обращая внимания на общее невнимание.

Оратор закончил монотонный бубнеж и обратил взор на президиум.

Седые головы и широкие проплешины согласно, но вразнобой закивали. Шум в зале возрос до неприличия и разразился шлепками аплодисментов.

Оратор собрал бумажки с трибуны и резво сбежал в зал. На вид ему было хорошо за сорок. Во времена, которые он живописал в течение часа, прожил бы ровно столько. Или саблезубый тигр в качестве холодной закуски употребил бы, или свои бы тюкнули каменным топором по темечку из жалости, чтобы не мучался.

Максимов почувствовал, что в атмосфере нарастает нервное напряжение. Он опоздал минимум часа на полтора и не смог прослушать в курилке интриганских раскладов предстоящего действа. Без склок жизнь скучна - и поэтому не обходится.

Судя по шелестящему шепотку в зале и легкому замешательству в президиуме, явно назревал семейный скандальчик. Максимов закрутил головой в поисках инфант-терибля*.

##* Ужасный ребенок (франц.). В данном контексте: человек, смущающий окружающих своей откровенностью и прямолинейностью.

– Друзья, - призвал председатель.
– Мы условились в порядке дискуссии предоставлять по десять минут. Но - в порядке! Первым записался Вадим Вадимович Бриль. Но вот пришла от него записка, что он передает свою очередь Ярославу Новикову. Право Вадима Вадимовича мы уважаем... Но предлагаю сразу договориться: давайте не плодить поручиков Киже. Кто такой Новиков увольте, не знаем.

Председатель по-махатовски изобразил немую сцену из "Ревизора". Президиум в полном молчании и согласии покачал светлыми головами.

В театральную паузу вклинился каркающий голос соседа Максимова.

– Ха-ха-ха, - римским вороном выдал он.

Максимов покосился на каркушу. На первый взгляд нормальный мужик, в возрасте. Научную специализацию визуально определить сложно. Но то, что сосед имеет отношение к академической науке, по цвету лица и костюма угадывалось без проблем.

Сосед, скорее всего, не знал, что трижды каркнувший ворон в Риме служил знаком беды. Могли и кирпичом латиняне запустить.

Как по команде, после карканья в зале начал нарастать недовольный гул.

– А вы спросите у Генриха Борисовича, - раздался справа молодой голос.
– Он рядом с вами сидит.

Председатель склонился к лысой голове. Лысая голова что-то прошептала ему на ухо.

– В чем соль, коллега?
– поинтересовался Максимов.

Сосед удивленно уставился на него.

– Я помощник профессора Арсеньева, - представился Максимов.

– А!
– с уважением протянул сосед.
– Арсеньев, конечно, конечно...

"В одной фракции с дедом или из заключивших союзный договор", - с облегчением подумал Максимов.

Сосед сразу же оживился и придвинулся ближе. Прикрыв рот ладошкой, зашептал:

– Вы разве не в курсе, кто теперь Мамонт?
– Он указал глазами на председателя.
– Сожрал Токарчука и влез вице в комиссию по борьбе со лженаукой Большой Академии. Как вам это нравится?

Максимов всем видом показал, что нравится ему не очень.

– Теперь они подмяли комиссию под себя. И уж развернутся, можете мне верить. Надо будет, школьную физику объявят лженаукой. Думаете, это конференция? Это демонстрация силы!

– Экстрасенсов жалко. Только развернулись ребята, - попробовал пошутить Максимов.

Оказалось, неудачно. В глазах соседа вспыхнул отблеск костра Джордано Бруно.

Он подцепил Максимова за лацкан, притянул ближе.

– С них и начнут, - обжег он жарким шепотом ухо Максимова.
– Построят, пересчитают, кого сочтут нужным, купят, остальных - милости просим вон. Ну и выпорют с четвертованием парочку для острастки.

Максимов не резко, но настойчиво освободился от цепкой хватки.

– А Новиков, он из...

– Конечно же, - не дал ему закончить сосед.
– ВИЦ "Курсор".

Под многозначительным взглядом Максимов вынужден был кивнуть. Не хотелось выглядеть полным профаном или казачком засланным.

А потом уже вспомнил, что в перестроечную вольницу, когда завеса секретности рухнула, как занавес в Большом театре, окатив всех пылью, притчей во языцех в определенных кругах стал научный центр с армейским названием. Кое-кто утверждал, что у "Курсора" есть и номер воинской части, как у всякой секретной "шарашки". Но из каких великих соображений в "Курсоре" собрали от метеорологов и астрофизиков до геологов с палеоантропологами? Какая нужда военным в знаниях о протообезьянах, ничего после себя не оставивших, кроме груды обтесанных камней и проломленных черепов современников, так и осталось великой государственной тайной. Союз рухнул, а в воспрянувшей на его обломках России научного центра со странным названием "Курсор" не обнаружилось.