Чтение онлайн

Я бросаюсь к двери, совершенно не заботясь о своём внешнем виде. Мне плевать, что посторонние люди могут увидеть меня настолько раздетой. От жуткой тревоги сердце бешено колотится, и, кажется, я начинаю считать шаги.

Просто чтобы успокоиться. Выдохнуть и взять себя в руки.

Один. Два. Три.

Тянусь к дверной ручке, уже отчетливо слыша скрип половиц.

Четыре. Пять.

Звук приближается.

Шесть. Восемь. Десять.

Я сбиваюсь, чувствуя себя зверем, загнанным в клетку. Число «одиннадцать» повисает в воздухе.

Холодная ладонь ложится на поясницу и ошпаривает своим морозом.

Вторая рука затыкает мне рот. Мотив ясен — никто не должен узнать о том, что в комнате я не одна.

Крик тонет в аномальном стуке крови в висках. Хриплый голос царапает нервы.

— Опять бежишь, Царапка? — шею обжигает горячее дыхание. — Думаешь, что здесь я до тебя не доберусь?

Мотаю головой, не имея возможности ответить напрямую. Передергиваю плечами и опускаю руки.

Гулко сглатываю. От осознания простой истины судорога сводит горло — это конец. Он пришёл, чтобы убить меня. В таком состоянии я даже не думаю о сопротивлении, ведь это глупо. Я сразу проиграю.

История повторяется. Мрак, ледяная комната и борьба между нами. Мы по разные стороны баррикад, и в этот раз мне точно не выбраться.

— Умница, — сталь режет слух, — хорошая девочка. Правильно мыслишь — покорность продлит твою жизнь.

Шмидт размыкает пальцы и неуловимым движением отбрасывает меня назад. Я больно падаю на коленки и подползаю к кровати, изо всех сил пытаясь скрыться от циничной усмешки, блуждающей в его глазах.

Сипло спрашиваю.

— Ты пришёл, чтобы убить меня?

С трудом выдерживаю тяжелый взгляд, но продолжаю смотреть, подмечая детали. Рон сжимает руки в кулаки и, вопреки здравому смыслу, опирается о дверной косяк. Я в любой момент могу закричать и привлечь внимание, но он будто этого и не боится.

Однако я точно знаю — его расслабленная поза обманчива. В каждом хищном жесте прослеживается бешеное напряжение. Словно ему больно даже просто видеть меня.

Шмидт рвано цедит.

— Верно, милая. Я здесь, чтобы убить свою жену, — отталкивается от стены и нервно усмехается. — Тебе не кажется, что пора начать кричать?

И правда пора, но я упорно молчу. Жду какого-то сигнала, который подскажет мне, что Рон ведет двойную игру и притворяется, но он так и не наступает.

Стараюсь спокойно дышать в надежде на то, что это поможет сконцентрироваться, но всё равно вздрагиваю, когда мужчина делает шаг вперед. Я сижу перед ним совсем беззащитная и как-то особенно остро чувствую каждый миллиметр обнаженной кожи, плавящейся под давлением его жесткого взгляда.

Он носом тянет воздух и довольно улыбается, изучая изгибы моего тела.

— Шикарное шоу. Браво, Моника. Я и не думал, что оказался в постели с дочерью своего врага.

— Он стал твоим врагом лишь потому, что ты выбрал меня, — выжимаю слабую улыбку.

Все беды Шмидта возникли из-за меня. И, судя по его ухмылке, он уже прекрасно об этом осведомлен. В черных глазах бушует такая ярость, что мне впору бы молить о пощаде, но я прекрасно знаю — это не сработает. По сути, у него есть полное право на ненависть.

Ведь, если бы не я, его бы не подставили. Рону бы не пришлось испачкать свои руки в крови и встать на темный путь. Он бы не потерял работу и спокойно продолжал жить.

Но любовь ко мне его погубила. А, значит, и я сама стала причиной его тотального краха.

— Да. Ты права. В нашу первую встречу я должен был отдать тебя полиции и посадить в тюрьму. Конечно, было бы жаль, что твоя милая мордашка сгинет в таком зверском месте, но, с другой стороны, я бы избавился от сотни проблем.

Его слова бьют, как груда кирпичей. В буквальном смысле придавливают меня к полу и наизнанку выворачивают остатки прекрасных чувств. Хотя мне уже начинает казаться, что ничего прекрасного в наших отношениях не было.

Шмидт передергивает плечами и с тихим смешком наклоняется ко мне.

— Ни одна девка не стоит тех жертв, что я пережил. Особенно такая дрянь, как ты.

По щеке катится одинокая слеза, но я быстро её смахиваю, не желая, чтобы он понял, насколько я сломлена. Собираю всю волю в кулак, прочищаю горло и смело шиплю.

— Делай, что должен.

Похоже, мне удаётся его удивить. Рон открывает рот, чтобы ответить, но внезапно хмурится и еще сильнее отгораживается. Его тело в опасной близости от меня, но разум витает где-то вдалеке. Там, где нет для меня места.

— Не терпится сдохнуть? — громко рявкает, да так, что я подскакиваю и от слабости снова падаю на коленки.

— А ты хочешь, чтобы я умоляла? — сбрасываю оцепенение и нервно смеюсь. — Зачем? Это бесполезно. Я знаю, что ты меня не послушаешь.

— Тебе смешно? — вкрадчиво шепчет и грубо хватает за подбородок. Не даёт отвернуться.

— Да, мне смешно, — твёрдо отвечаю и выпрямляюсь. Сижу спокойно, будто меня не трясет от обжигающего взгляда. — Ты приказал своим людям убить меня, но почему-то решил сам это сделать. Я польщена такой честью.

Тяжелая ладонь ложится на затылок. На щеках Рона появляются желваки.

— Честью, значит, польщена? — пальцами оттягивает нижнюю губу.

Я специально язвлю. Пытаюсь вывести его на эмоции.

— В конце концов, смерть от твоей руки…это первый пункт в списке моих желаний.

Стискиваю майку, ощущая, как волна тоски с головой меня накрывает. Я разглядываю любимые черты лица и понимаю, что безумно скучала.

Надо отдать ему должное — он умеет привязывать к себе. И даже цепи не нужны, потому что он дёргает за те струны души, что другим недоступны.

На мгновение мне мерещится, что его глаза теплеют, но ненадолго. Буквально через секунду Шмидт пронзает меня искрами ярости и заживо сжигает в огне своей ядовитой похоти.

— Скудные у тебя желания, — смотрит глазами хищниками, — да и у меня не лучше, раз тебя захотел.

— Забавно, — вспоминаю интересный момент из прошлого и усмехаюсь, — когда мы только познакомились, тебя никто не заставлял следить за мной, искать встреч и ждать возле университета.

Опускаю голову, чтобы скрыть испуг, и ледяным голосом продолжаю.