Чтение онлайн

— Раз обычная девчонка смогла так сильно напакостить спецназовцу, значит, он не настолько хорош, насколько думает.

Вздыхаю и медленно поднимаюсь, морально подготавливая себя ко всему. Жду удара, гнева, синяков на шее и боли от крепких рук, способных запросто сломать мне позвоночник.

Но вместо этого Рон просто хрипло шепчет.

— Вспомнила, кем я работал? — дьявольски улыбается.

— И не только это, — скрещиваю руки на груди, особенно остро чувствуя притяжение между нами.

Нет смысла отрицать. Он пришёл, чтобы убить меня, но почему-то тянет время. И я словно воочию вижу борьбу, происходящую в его сознании. Главный вопрос — мозги вышибить или прямо здесь разложить. Сорвать одежду и кожу в алый раскрасить.

Шмидт выбирает третий вариант — повременить и подождать. Вот только что это изменит?

— А что еще ты вспомнила?

Смотрю ему прямо в глаза и сипло бросаю.

— Я вспомнила, почему ушла от тебя, — тихо усмехаюсь, — ответ всё время был на поверхности, но из-за таблеток и страха я забыла, что ты сказал в нашу первую встречу. В день, когда похитил меня.

Плечи трясутся под гнетом эмоций, но я не поддаюсь голосу сердца. Выпрямляю спину и из последних сил выдерживаю его жесткий взгляд.

— Ты провел моими руками по своему животу и позволил прочувствовать каждый шрам. А потом сказал, что мне предстоит вспомнить, из-за кого они появились. Через некоторое время ты снова оговорился, что несколько шрамов на твоём теле оставила я. Казалось бы, отгадка лежала на поверхности, но я упорно её не замечала.

Развожу руки в стороны и недовольно цокаю языком.

— Как ощущения? Ты чувствовал себя героем, когда свихнулся от ревности и напал на свою жену?

Он не отвечает. Молчит и бесстрастно взирает на мои жалкие попытки до него достучаться.

— Ты не пытался меня убить. Просто хотел растоптать самым низким способом — сломать и подмять под себя. Оставить без гордости и какой-либо надежды, но ты не учёл одного фактора, — нервно кусаю губы и на выдохе выпаливаю, — того, что ты сам научил меня давать отпор. И в тот день, когда ты вдрызг пьяный завалился в мою комнату с намерением наказать своим насилием, я была готова. Стеклянная ваза удачно на глаза попалась. Разбилась на осколки, и одним из них я тебя ударила, пытаясь себя защитить. Но это не помогло. Уже спустя сутки ты решил, что необязательно ломать физически. Можно и морально. Например, переспать с моей сестрой за соседней стенкой. Называть её моим именем. И угрожать, чтобы я не смела за порог выйти.

Нутром чувствую — он звереет. Что-то опасное и не поддающееся контролю меняет его в лице, делая черты еще более резкими.

— Хорошо, что ты вспомнила. Тем слаще будет то, что я для тебя приготовил.

Одной фразой надвое ломает. С наигранной скукой уничтожает всё, что позволяло мне выживать.

Я отвожу взгляд и прислушиваюсь. По моим подсчетам, помощь уже должна была подоспеть, и не то чтобы я реально рассчитывала на чужих людей, просто мне было легче думать, будто моя жизнь кого-то волнует.

— Что? Ждёшь, когда спасут любимую дочку главаря? — с насмешкой спрашивает Рон. — Опять не на тех людей полагаешься. Раз за разом глупишь.

Он быстро подаётся ко мне, и я не успеваю отскочить. Хватает за локоть, ожесточенно впечатывает меня в стену, заставляя удариться спиной, и стальным голосом цедит.

— Никто тебя не спасёт. Алдо слишком поздно поймёт, что взрывы их припасов — моих рук дело.

Я сжимаюсь, увидев в его руке шприц, и отчаянно кричу.

— Что ты пытаешься сделать? Покончи уже со мной! Прекрати…

Плечо обожгла резкая боль. Шмидт ввёл мне какой-то препарат и подхватил на руки, потому что ноги больше не держали. Тело сковала жуткая слабость, сравнимая с тяжелой болезнью, после которой не остается никаких сил.

— Тише. Это просто сильное успокоительное. Так. На всякий случай — чтобы ты ничего не выкинула. Шоу только начинается. Пора посмотреть, чего стоит твоя жизнь для папочки.

Ногой распахивает дверь и вместе со мной выходит в коридор. Он прекрасно ориентируется и безошибочно находит парадный выход. Будто специально хочет привлечь к нам внимание.

Хотя, полагаю, так и есть, ведь окружающий гул нарушает его громкий голос.

— Твоя дочь у меня. Ты готов сдохнуть, Алдо?

Дерьмо. Это сложнее, чем я думал. Я слишком отвлекаюсь на её эмоции и в самый ответственный момент могу подставиться, потому что голову рвёт от страха, мелькающего в глазах Моники. Я должен быть хладнокровным, чтобы мы оба выбрались из этой заварухи живыми. Но не получается.

Дико хочу подкинуть ей намёк. Заставить понять, что я не собираюсь её убивать. И уж тем более не желаю видеть её страдания, однако мне нужна настоящая реакция. Алдо просто обязан поверить в то, что я способен выстрелить в его дочь. И животный испуг, который она отчаянно прячет за напускной храбростью, мне в этом поможет.

Вкалываю обезболивающее, потому что знаю — потом будет больно. Иначе никак. Сперва разберемся с больным ублюдком, решившим отнять её у меня, а потом будем выяснять отношения. Всё, что мне остаётся — подыхать от злости на себя, на неё и на весь проклятый мир.

Пока выхожу из дома, ориентируясь по карте, оставленной одним из моих людей, вспоминаю жуткое — Моника помнит, что я натворил. А это чертовски не вписывалось в мои планы. Лишь всё усложняло.

Хрипло повторяю вопрос.

— Ты готов сдохнуть, Алдо? — откровенно блефую.

Бросаю взгляд на десятки пушек, нацеленных на мою голову, и громко усмехаюсь.

— Ты знаешь, на что я способен. Они не успеют выстрелить. Я буду быстрее.

Пускаю пыль в глаза. Для убедительности прижимаю дуло к спине Царапки, едва стоящей на ногах. Сейчас все её эмоции отрезаны. Это необходимо для того, чтобы в будущем она не получила травму из-за мяса, которое нам, увы, предстоит увидеть.

На горизонте появляется главный игрок. Алдо идёт плавно, уверенный в своей безопасности. И не зря — бронежилетом и боевой экипировкой всё тело закрыл. Остаётся в голову, но с таким количеством преданных псов далеко мы не уедем.

— Отпусти мою дочь, Шмидт. Живым тебе всё равно не уйти, не забирай её вместе с собой, — говорит лениво, даже вяло.

Но я вижу признаки острой тревоги. Его сдают подрагивающие ладони, нервная походка и орлиный прищур. Он тщетно пытается понять суть моего замысла, но мыслит слишком узко. Полагаясь лишь на силу, сам подставляется. Я не просто так устроил фейерверк с поджогом его припасов. Это был сигнал, но Алдо слишком поздно поймет, кому он был послан.