Чтение онлайн

Знаменитая в крае бетонированная автотрасса «Юг — Север» протяженностью свыше восьмисот километров проходила западнее Нежмы, в соседнем районе. Машины с грузами катили по ней круглый год оживленным потоком. Выбрался на трассу, считай, распрощался с таежной глухоманью.

— Можно выйти на Райгу, — показал северную речку на карте Долгушин, — левее Виссарионова бора. Там другой путь на трассу. Или еще на восток. Тоже дорога на село, в соседнюю область. Село с автобусным сообщением.

— Нет, к Мендыгинским озерам приведет или, там еще тропа есть, к озеру Шалинда. Километров семь разница. Он же, Бердников-то, будет стараться поскорее напарников сбросить, как балласт. Сам семьдесят-восемьдесят километров в день отмотает, а с ними вдвое меньше.

Некоторое время между участковым и Акаченком шел спор. Шатохин не вмешивался, внимательно слушал.

— Итак, три точки? — спросил, когда в кабинете воцарилось молчание.

— Да.

— Что ж. Пусть так будет. — Он посмотрел на часы. С момента побега минуло одиннадцать часов. Сейчас, если нет ошибки, если вырвавшиеся на волю не затаились, а стараются уйти как можно дальше, километров сорок, учитывая условия местности, одолели.

Докладывая о первых итогах работы, Шатохин предложил послать оперативные группы в два места — в район Мендыгинских озер и на Райгу. Восточное направление тоже не следует упускать из виду, но пока можно ограничиться предупреждением соседей о возможном появлении на их участке нежданных гостей.

— Во все три точки полетят, — распорядился начальник райотдела. — Возглавят группы оперуполномоченные Катасонов, Долгушин и Акаченок. Тебе здесь работы хватит. Думаю, до главного, до Бердникова, сразу не доберутся.

— Хоть бы одного взять, Григорий Александрович. Женщине, у которой отобрали кошелек, нужно бы обеспечить охрану, — напомнил Шатохин.

— Не волнуйся, давно сделано... — Звонарев закурил папиросу, тотчас погасил. — Да, я полчаса назад разговаривал с замначальника управления. Представителя они не пришлют. Ты в новом качестве теперь — представитель от краевого розыска. Придет письменное распоряжение — ознакомлю.

Майор потянулся к трубке: срочно нужно заказывать вертолет для групп розыска.

Прав в своих прогнозах оказался Акаченок.

Тарасова обнаружила на другой день после полудня группа Катасонова в шести часах ходьбы от Мендыгинских озер.

Зрелище беглец являл жалкое — небритый, грязный, нахохлившийся от холода сидел в волглой телогрейке под сосной в полсотне шагов от дороги и на костерке в банке из-под рыбных консервов варил себе суп-концентрат. По этому дымку, по запаху пищи, далеко слышному в бодрящем октябрьском воздухе, и нашел его охотник Белокрылов.

По тому, как расположился беглец, не чувствовалось огромного его желания шагать и шагать вперед, к заветной трассе.

Кроме початой пачки вермишелевого супа, в карманах были еще две таких же нетронутых; в сеточке — килограммовая упаковка сушеного гороха, полбуханки завернутого в газету хлеба и баночка рыбных фрикаделек с овощами.

При виде охотника Тарасов не испугался, не поспешил вскочить и попытаться скрыться. Напротив, даже обрадовался появлению человека. Ночевка под открытым небом, таежное одиночество уже сделали свое. Пыл бежать был изрядно растрачен. Не заволновался Тарасов и при виде людей в милицейской форме.

Катасонов сразу связался с райцентром, запросил вертолет, и через час первый из беглецов сидел перед Луневой и Шатохиным.

Тянуть за язык Тарасова не приходилось.

Своим рассказом он подтверждал: роли находившихся в изоляторе, их поведение в первые часы после побега оперативники определили исключительно верно.

Проделать дырку в потолке, уйти через крышу предложил Бердников. Домой он забегал один, на считанные минуты. После того как покинули село, задал такой темп, только держись. Тарасову казалось, сердце выпрыгнет из груди.

Где, каким путем шли, он сказать не мог. От всей шальной, без передышки гонки во тьме только и сохранилось в памяти — прыгающее пятно от фонарика, который был у Бердникова. Вода хлюпала под ногами, об кочки и колдобины спотыкался, падал, вниз летел и карабкался вверх — это помнит. А больше — ничего.

Когда темнота стала рассеиваться, скорость сбавили, нормальным шагом пошли, а уж у озера очутились — совсем светло было. Там Бердников и сказал, что пора прощаться, он уходит.

— Куда? — спросил Шатохин, молча до сих пор слушавший сбивчивый с многочисленными перескоками рассказ Тарасова.

— Не сказал. Просто — уходит. Нам посоветовал на бетонку топать. Сто двадцать километров. Мол, за два дня с небольшим дотопаем до бетонки «Юг — Запад».

— Может, «Юг — Север»? — поправила Лунева.

— Во-во, именно... Молча поделил продукты, поровну на троих, и пропал.

— Оружием поделиться вы с Кульменевым его не просили? — задала вопрос Лунева.

— Попробовали бы вы у него что-нибудь попросить, — с нервным смешком сказал Тарасов.

— Угрожал?

— Молчал. Так можно молчать...

— Ясно. Озеро как называется, к которому вышли?

— Забыл. Называл Кульменев.

— Не Мендыгинское? — подсказал Шатохин.

— Не. — Тарасов наморщил лоб, почесал за ухом. — Вроде как что-то такое... на шаланду похоже.

— Шалинда, — уточнила Лунева.

— Во-во, — закивал Тарасов. — Темное озеро. Вода такая, глянешь, нутро переворачивает. Как смерти в глаза заглянул.

— Страшно? — усмехнулась следователь.

— А то нет. Дикость. Как жить рядом с такой дикостью, поражаюсь.

— Ил на дне темный, вода отсвечивает, — пояснила Лунева. — А боишься дикости, зачем бежал? Или тянули?

— Нет, сам. Не знаю, зачем...

— Сеткой под харч тоже Бердников снабдил?

— Моя. Мать болеет. Продукты дома — моя забота, постоянно ношу...

— Продолжайте дальше, — велел Шатохин. — Остались вы вдвоем с Кульменевым и?..

— Километров несколько прошли по дороге, дождь моросит, и он совсем сник, сели отдохнуть. «Ты, говорит, до трассы и один легко доберешься. Там в город попасть пустяк. Ты как рыба в воду попадешь, а я...» Короче, нарисовал он мне маршрут. (На одном из нетронутых пакетов с супом-концентратом в подтверждение слов Тарасова был начерчен тремя-четырьмя штришками путь до автотрассы.) И расстались. Хлеба он четвертушку отломил от своей горбушки, фрикадельки с овощами отдал. Хлеб я съел... Вот так с ним расстались.

— Да-да, — понимающе сказал Шатохин. — Он объяснил путь, сколько километров идти?

— Сто двадцать. Бердников еще сказал.

— Значит, Кульменев тебе сказал примерно так перед расставанием: все прямо и прямо иди? — спросила Лунева.

— А что?

— Ну люди! — Следователь в сердцах хлопнула ладонями по крышке стола. — Век привыкай к выходкам, не привыкнешь. Да то, что он тебя прямиком в рай направил. И как на пропуске в райские кущи, на вермишелевом пакете расписался.

Тарасов недоуменно смотрел на следователя, на Шатохина.