Чтение онлайн

По прошлой встрече, по этому кусочку урока — по тому, как вдохновенно читала Хусаинова, — Шатохин, пожалуй, взялся бы сказать об учительнице, какой она человек. Он хотел понять больше: случайно Симакин оказался рядом с ней или в этом есть закономерность? Что-то же их объединяло? Не может быть, чтобы только одиночество. Оба после неудавшейся семейной жизни наверняка друг к другу хорошенько присматривались, прежде чем сделать даже предварительный выбор.

Ногой он неосторожно задел дверь. Звук раздался чутошный, однако Хусаинова услышала. Прервала чтение и направилась к двери. Увидела Шатохина, спросила удивленным шепотом:

— Вы?

Последовало короткое замешательство. Учительница что-то сообразила, продолжала шепотом, только уже с различимым волнением:

— Сейчас я быстренько закончу, подождите минутку.

— Не к спеху, — попытался остановить ее Шатохин.

— Это у меня внеклассное чтение, а следующий урок отменить нельзя, — сказала Хусаинова.

— Хорошо, — согласился Шатохин.

Через минуту класс был почти пуст.

— Что это вы читали? Знакомое, а вспомнить не могу, — спросил Шатохин, пока последний замешкавшийся ученик еще не покинул класс и о деле говорить было нельзя.

— Что? — переспросила учительница. — Ах, это. Читала. Бианки, из «Лесной газеты».

Она нетерпеливым взглядом проводила ученика-копушу, спросила:

— Вы что-то узнали об Алексее? Что?

— Давайте я вам в другой раз все расскажу, — уклонился от прямого ответа Шатохин. — Очень подробно. Обещаю.

Хусаинова как-то сразу сникла. Может быть, в сознании ее в этот момент промелькнула мысль, что какие бы новости ни узнала, Симакина вернуть невозможно.

— Да, — покорно кивнула она. — Вы хотели что-то спросить?

— Хотел. Постарайтесь вспомнить, Симакин никогда в разговоре с вами не упоминал о золотых курганах, о кладах? Вообще об очень старых дорогих вещах? Очень важно.

Учительница пристально посмотрела на Шатохина. Недоумение стояло в ее глазах. Чувствовалось, вопрос готов сорваться с губ, но она сдержала себя.

— Нет. Об этом нет, — ответила не сразу. — Он говорил о деревянной резьбе, собирался переделывать фронтон. О видеомагнитофонах. Чем занимался, о том и говорил. Хотя... — учительница споткнулась, — был однажды разговор о золоте. Я, прочитав в журнале, что мальчик в Новгородской или Псковской области вскапывал огород и нашел глиняную кринку с золотыми и серебряными монетами, сказала: «Везет же людям». Он спросил, какое я вижу в этом счастье? Я ответила что-то в таком роде: будто бы он отказался, если бы ему подобное выпало.

— А он?

— Сказал, что, может быть, и отказался бы.

— И все?

— Тогда все. А вот месяц назад, даже меньше месяца, числа десятого-двенадцатого сентября, он вдруг завел разговор. Сказал, что я, наверное, его прощу, если он не будет стремиться к бешеным деньгам, оставит другим возможность стать миллионерами, и он лучше пойдет к Рогожину в лабораторию, пока приглашение остается в силе.

— Он именно так говорил?

— Именно, никак не по-другому. — Хусаинова кивнула, прибрала упавшую на лоб прядку. — Я про миллионера, про бешеные деньги восприняла чисто образно. Он окончательно решил со следующего месяца переходить в лабораторию. Двойной оклад, который ему обещал Рогожин, это ведь все равно меньше того, что он получал в ателье. Думала, его просто беспокоит, как я отнесусь к новой зарплате.

— Значит, он подразумевал, что меньшая его зарплата будет касаться и вас?

Хусаинова глубоко вздохнула, отошла к окну. Подоконник был заставлен горшочками. Она молча стояла, чуть вздрагивавшей ладонью проводила по макушкам зелени. Наконец повернулась к Шатохину.

— Прямо он об этом не говорил. И не все ли равно сейчас...

— Последний вопрос, Диана Хамитовна: он в разговоре не упоминал про археологов? Может, у него были знакомые археологи?

— Нет. Про археологов — нет. — Учительница вскинула голову. — Почему вы все это спрашиваете? Курганы, золото, археологи. Неужели Алексей был связан с этим? А? Вы можете мне ответить? — Глаза Хусаиновой были полны слез, в них стояла мольба.

Самое значимое, что удалось узнать Кунцеву в телеателье, — двадцать второго сентября примерно за полчаса до перерыва на обед Симакину звонил какой-то мужчина. Брал трубку, звал к телефону Симакина заведующий ателье Бородулин.

Заведующий не обратил бы внимания: Симакину, как и другим, время от времени позванивали на работу друзья, знакомые — Рогожин, к примеру, часто звонил. Но три или четыре дня спустя, то есть когда Симакина уже не было в живых, тот же голос опять спрашивал Симакина. У Бородулина память на голоса отменная. Раз позвони, десяток слов скажи, он и через год тебя с другими не спутает.

— Опять просто попросил позвать к телефону? — уточнил Пушных, прерывая доклад Кунцева.

— Да, — кивнул старший лейтенант. — Заведующий ответил незнакомцу, что Симакин умер. Последовал вопрос: «Как умер?» Бородулин ответил: «Обыкновенно. Взрослый, поди, должны понимать, как люди умирают. Телемастера тоже люди и не застрахованы от этого». На том разговор закончился. В момент звонка Бородулин разбирался с клиентом, у которого на другой день после ремонта воспламенился цветной телевизор. Понятно, в какой тональности шел разговор. Бородулин сразу не обратил внимания, а теперь припоминает: звонок был необычный, вроде как по межгороду набирали номер.

Телефонистки междугородной телефонной станции не соединяли никого с номером ателье — Кунцев справлялся. Очень вероятно, что разговор состоялся по линии автоматической связи. Таковая с пятнадцатью городами. Кунцев во все сделал запросы. Однако надежда на положительный ответ лишь в том случае, если говорили с квартирного или служебного телефона. Если же звонили из автомата и сразу рассчитывались монетами, то даже город, из которого вели разговор, останется неизвестным.

Куда отправился Симакин после перерыва, — в ателье никто не знал. Заявок на квартирное обслуживание аппаратов у него не было. Он часто так делал: наберет на один день с двойную нагрузку заказов, чтобы назавтра быть свободным.

Аптеками Кунцев нынче не успел заняться.

— Ладно, добро, — полковник Пушных удовлетворенно кивнул. — Послушаем капитана. Что нового с библиотекой Фукса? Удалось что-нибудь выяснить?

— Больше о владельце.

Шатохин тщательно пересказал разговор с Волохонским.

— Однако... — усмехнулся Кунцев.

— Значит, теперь еще забрезжили и сокровища древних курганов, — сказал полковник. — И что ты обо всем этом думаешь?

— Волохонский утверждает, что Фукс к своему увлечению подходил как специалист, как ученый. В таком случае большая вероятность, что он откопал в Алтайских горах древнее богатое захоронение. Не исключено, что как раз за своими курганными находками он возвращался и поплатился жизнью. Пусть даже не имелось археологических вещиц. Фукс был богат, кое-что наверняка припрятал на черный день. При своей любви к таинственности и приключениям должен был оставить описание тайника.

— И содержимое попало к Симакину? — спросил полковник.

— Не исключено.

Начальник отдела поднялся из-за стола, принялся медленно прохаживаться по кабинету. Ненадолго воцарилось молчание.

— Предположим, так и было, — сказал Кунцев. — Нашел Симакин клад, понял, что в одиночку с находкой не управиться, и подыскал компаньона. Но какой компаньону смысл убивать его? С золотом и без того огромный риск, зачем удваивать его? Много — как-нибудь поделят, мало... Из-за малого на такое не решаются.