Чтение онлайн

— Подранок, — сказал Антон. Слово потонуло в гуле выстрелов.

Он ударил сразу из двух стволов и... промахнулся. Кабарга крутнулась в прыжке и ринулась вниз. Мы с разных сторон бросились следом. Кабарга летела во всю прыть, и мы проигрывали гонку. С досады я выпустил в воздух заряд дроби из левого ствола.

Антон подошел хмурый.

— Просил же погодить, — сказал он. — Нет, первым вылезти надо. Снайпер!

Я мог бы огрызнуться, что на вершине никто не мешал ему продемонстрировать класс, но промолчал.

— Ладно, не больно и хотелось, — сказал Антон про кабаргу.

— Патронов много угробили, жалко, — заметил я.

— Да, щедро отвалили на нее, — без печали о зарядах согласился Антон. — У меня парочка с «тройкой» осталась, а у тебя?

В моем патронташе тоже было всего два целых патрона.

— У-у, хватит от топтыгина отбиться в случае чего, — беспечно махнул рукой Антон. Настроение к нему вернулось, он думать забыл о неудаче с кабаргой.

— Лучше не встречаться. Царапнешь его, а он после кожу с затылка на нос натянет, — сказал я.

Была его очередь нести рюкзак, в котором помимо термоса лежали глухари — добыча за день.

Впереди между двух скал обозначилась седловина, поросшая невысокими разлапистыми кедрами. Перевалив за ее маковку, остановились.

Горы повыше и пониже той, на которой мы стояли, теснились со всех сторон. Мы раньше не бывали здесь с Антоном. Летом после окончания школы и весь сентябрь мы работали на дорожно-строительном участке, спрямляли отрезок тракта над Катунью. В свободное время облазили на левом берегу все окрестные горы, даже за Теректинский хребет забирались, а вот на правобережье — впервые.

Собирались идти втроем. Наш бульдозерист Слава Никитин — местный, с детства с отцом охотился, и с завязанными глазами тут пройдет. Он рассказал об одной скале.

Большущая гольцовая скала стоит на правобережье Катуни у слияния логов. Звери сторонятся этой скалы из-за бескормицы, но уж если случится зверю попасть на нее, — гибель неминуема. Подняться можно в нескольких местах, а обратной дороги нет. Расшибется в прыжке или с голоду подохнет. Слава на себе испытал, каково лазить на эту скалу.

После рассказа о скале-ловушке мы только и мечтали побывать там. Слава обещал сводить, но все лето не удавалось выкроить время. И вот, наконец, собрались, но мастер участка, где работал Никитин, как ни упрашивали, не отпустил его, сказав, что бульдозер в последние погожие дни простаивать не может. Тогда Слава за вечер нарисовал подробную карту местности: недаром он в армии был топографом. Мы без заминки с помощью этой карты добрались до скалы-ловушки.

Перед нами предстала приплюснутая, похожая на перевернутый таз, неказистая горочка. И на вершине ничего путного не нашли. Но то, что скала — сущий капкан, это точно. Где поднялся, не спустишься. Вверх забираешься — все нормально, а наверху очутишься, глянешь вниз, оторопь берет, цепенеешь. Но ключ от этого капкана есть. Это куст колючника, растущий над обрывом. Нужно сделать полшага вправо от куста, перекинуть тело с обрыва и нашарить ногой выступ. А дальше уже просто. Это родитель Славы обнаружил выступ.

Мы посидели на скале, спустились, обошли ее. Как и наверху, ничего интересного не обнаружили и поспешили идти к глухариным гнездовьям. Смеркалось, а еще нужно было определиться с ночевкой, поставить шалашик...

Это было вчера, а нынче мы возвращались на участок. Шли другой дорогой. Антон достал карту, сел на камень и смотрел попеременно то в карту, то через бинокль в распадок между горами. Пенящейся струйкой змеилась внизу речка, вдали виднелась высохшая лиственница. От нее всего три километра до бельтира — так называется место слияния двух речек, — где еще недавно была чабанская стоянка, а теперь дом и полуразрушенные кошары пустовали.

— Пойдем, — зябко ежась, сказал я. — Отдохнем на стоянке. Печку затопим, чаю сварим.

— И глухарика одного, — сказал Антон мечтательно.

Говоря о еде, о Славиной карте, о скале, мы спустились к речке и пошли вдоль берега.

Снежинки закружились над ущельем. Сначала они падали скупо, будто кто их сдувал по одной с ладони, потом все чаще. Мы шли, поминутно смахивая снежинки с лица.

Снегопад прекратился как раз на подходе к бельтиру. Стоянка вынырнула из-за скалы, огибая которую речка делала крутую петлю. Снег лежал сплошным покрывалом. Изба бревенчатыми боками живописно чернела на его фоне. Она была целехонька, пригодна для жилья.

Антон отворил дверь, вошел в избу. Я медлил, стоял около поленницы и вглядывался в окрестные горы. Они были пятнистыми от налипшего на скалах снега. Тишина царила в ущелье, только от речки легкий шум.

Антон стуком в окно позвал меня. В руках у него была кастрюля: уже готовился варить глухаря и знаками показывал, что мне нужно принести дров на растопку.

В избе царило запустение. Самодельный стол с ножками крест-накрест, стоявший в простенке между окнами, да топчан в углу — вот и все, что хозяева оставили.

Антон стоял на чурбачке у печки и рылся в горнушке.

— Нет соли и искать негде, — сказал он, поворачиваясь ко мне.

— Зря надеялся. Кто тут запас держать будет, не охотничье зимовье.

— Соль-то не увезли с собой, должна быть. Разве забрал кто. Вон вчера наведывались. — Антон по плечо влез рукой в горнушку.

— Не в горнушку же засунули, — сказал я, толкнул дверь и вышел в сенца за дровами. Я не спросил у Антона сразу, почему он решил, будто в избе были недавно, а тут понял и без него. Зола в топке совсем свежая, да и кирпичи еще держали тепло.

Сухие дрова разгорелись быстро. Я взял кастрюлю и сходил за водой. Антон тем временем прекратил поиски, достал из рюкзака и ловко ощипывал птицу.

— Под топчан загляни, — попросил он. — Может, там.

— Может, еще в подполье соль упрятали, — усмехнулся я. Но мне заняться было нечем, я пошел к топчану и заглянул под него.

Как и думал, никакой соли там не было.

Но огонек спички высветил какой-то камушек. Оказалось, это выточенная из кости звериная фигурка — не то барс, не то тигр.

— Глянь, какая штуковина интересная, — сказал я Антону.

Продолжая свое занятие, он скосил глаза. Вдруг резко повернулся ко мне, так что глухариные перья вспорхнули над столом, забрал у меня фигурку, впился в нее взглядом.

— Где нашел?

— На полу валялась, у топчана.

Антон опустился на колени, залез под топчан. Послышался глухой металлический звон, к моим ногам упала плашмя штыковая лопата. Острозаточенная. Новенькая. Без черенка.

— Ну-ка, посвети, — попросил Антон.