Чтение онлайн

– Хорошо, пока.

Она вешает трубку. Вот и поговорили. Минута, 32 секунды. Вместо того, чтобы попробовать все наладить, попросить поговорить, встретиться – у нас минута 32 секунды разговора по телефону, из которого совершенно ясно, что у нас всё умерло. Осталось только раскопать могилу и написать на плите «здесь покоятся отношения Вероники Немковой и Глеба Коноплёва, умершие из-за взаимной тупости партнеров».

Мы встречались почти 2 года, но отношения наши всегда были довольно непрочными: мы могли неделями не писать и не звонить друг другу, но когда пересекались в компании, то, конечно, не отходили друг от друга. С ней было хорошо, но если её долго не было рядом, я не скучал. Мне было всё равно. Вероника нравилась мне тем, что внешне похожа на Ольгу, только ниже ростом и носила гладкие прически, а не буйные кудри. Но в целом же мимика её лица удивительно напоминала мне сестру: они одинаково улыбались, смеялись, хмурились и играли бровями. Но характеры у них совершенно разные, можно сказать, что Оля и Ника – это две полярности, одна из которых совершенно неуравновешенная и активная, другая же молчаливая и более склонная к анализу, нежели к активным действиям.

Последний раз мы разговаривали по телефону весной, сейчас же - почти середина лета. Мы едва ли писали что-то друг другу в Интернете, а встречи в компании ограничивались фразой «привет, как дела?». Когда настал тот момент, что наше «общение» затухло до такой степени, что стало ясно, что никакая мы не пара, я не знаю. Ника перестала звонить, я перестал звать её на свидания: у неё вроде как был институт, экзамены, сессия, репетиции в театре, новая работа, новые роли, у неё не хватало на меня времени; у меня было по горло работы в банке и домашние проблемы. Экзамены сдали, роли выучили, с кредитами разобрались, но отношения умерли. Тут, я думаю, была скорее моя вина, но если я не испытывал к ней никакого желания, значит, она не та, кто мне нужен?

Пару минут я смотрю в окно, уставившись в одну точку: лето в этом году выдалось слишком жарким. Уже третью неделю подряд столбик термометра не опускается ниже 30 градусов, а какое пекло стоит на открытом солнце, одному Богу известно. В квартире прохладно: в каждой комнате установлен кондиционер, поэтому мы с семьей жару переживаем не очень тяжело. Но природа явно недополучала воды: газон перед нашим домом, некогда яркий и свежий, растет проплешинами, пожух и иссох. На деревьях пооблетало около трети листвы: если не знать, что сейчас июль месяц и стоит страшное пекло, можно подумать, что на дворе осень.

Мне хочется кофе. Я ставлю чайник, и пока греется вода, набираю последний в телефонной книжке номер – номер Беркетовой, лучшей Никиной подруги.

– Привет, Глеб! – раздается в трубке громкий голос, который после сипенья Ники кажется мне почти ором. Её экспрессивная манера говорить ничуть не изменилась со времени нашей последней встречи. Удивительно, как тихая Ника может дружить с такой шумной девицей. – Слушай, насчёт «Ручейка», я в ДТП попала, сдала машину в ремонт, но мне её не починят к поездке! В общем, прости, что раньше не набрала! Это очень непредусмотрительно с моей стороны! У меня тут большая неприятность произошла, я обо всем напрочь забыла!

Беркетова - уже сама по себе большая неприятность. Громкая, шумная, активная и грубая девица. Я её никогда не переваривал, и могу разговаривать с ней только в слишком хорошем настроении, когда уже ничто не в силах мне его испортить. Другие ребята из компании к ней относятся вполне неплохо: её грубость нивелируется внешней привлекательностью. Эта барышня считает, что раз природа наградила её красотой, то можно говорить и делать, что хочется. Я какое-то время сдерживал себя, и пока Беркетовой было лет 15-16, на её грубые замашки реагировал спокойно, считая её маленькой. Но это было давно, прошло уже три года, а она не меняется, ведет себя как подросток: ругается матом и что самое страшное, дерётся! Я долго был с ней любезен, потом меня эта театрализация достала, и я придумал отличную тактику, как не иметь с ней дела. Просто не замечал её в упор. Демонстративно не здоровался, делал вид, что её нет. И называл исключительно по фамилии. Это сработало, я свел общение с ней просто до минимума.

– Ясно. Плохо, что в плане машины не получилось на тебя положиться, но я думаю, что двух машин на 9 человек и вещи хватит. Все-таки ехать на автобусе это как-то мало приятно, согласись.

– Ага, - односложно соглашается она.

– Запиши кое-что, это про поездку. Возьми с собой все документы, потому что там с этим строго, просто не пустят на территорию и всё, - я диктую ей всю необходимую информацию. – А что у тебя случилось, что ты так забегалась и не сказала, что твоя «Ауди» стоит на ремонте?

– Жопа случилась! – неожиданно громко кричит она, и я чуть не уронил сотовый.
– Потом всё узнаешь! Ой, мне на домофон звонят. Пиццу принесли. Чао!

Я не успеваю пожелать «счастливо подавиться», как в ухо начинают бить гудки. Мой чайник же как раз вскипел – самое время для кофе и телевизора.

Я листаю каналы и натыкаюсь на какой-то фильм. Американский ужастик 70-х годов, «Призраки минувшего детства». Самая жуткая сцена фильма, где друг главного героя умирает. Он спит в кровати, в темной комнате. Играет страшная музыка, воет ветер, идёт дождь – достаю с полки банку кофе и сыплю порошок в чашку. Музыка становится громче и тревожнее – парень ворочается в кровати – потом камера меняет ракурс. Нам показывают, что потолок крепится к стенам с помощью балок. В месте, где она крепится к стене, отходит гвоздь. Ветер дует в окно, и балка раскачивается – я наливаю кипяток в чашку и, не отрываясь, смотрю в экран. Засмотревшись, я начинаю лить мимо чашки – коричневая горячая вода течет по разделочному столу на пол – горячие капли капают на ноги. Я дергаюсь, ошпарившись, и отвлекаюсь от сцены в фильме – в это мгновенье до меня доносится крик с экрана – на бедного парня упала эта балка и мгновенно убивает, разбив ему голову.

– Глеб, что ты смотришь дерьмо всякое! – на кухню входит моя младшая сестра Ольга. Не смотря на то, что мы только собираемся ехать на отдых, вид у неё словно она только-только вернулась с курорта. Загар, выгоревшая копна каштановых волос, ярко-бирюзовые шорты с майкой и, конечно же, любимые изумрудные вьетнамки. Сестра долго и с удовольствием тянется, потом принюхивается и окидывает взглядом кухню: - Ты кофе что ли пьешь? Глеб, ты упал что ли, за окном сорок градусов жары! – она отнимает у меня чашку и выливает коричневую водицу в раковину, после чего недовольно лезет за тряпкой в шкафчик. – Минералки попей, на худой конец кока-колы, но слушай, горячий кофе пить, он воду задерживает в организме и на сердце нагрузку дает, тебе плохо станет! Вот мужики! Вы все тупые! Ни одна нормальная девушка не станет пить кофе в жару!

Сестра ликвидирует следы безобразия, а я молча наблюдаю за ней, думая, почему вокруг развелось слишком много активных говорливых женщин.

– Глеб, ну что ты такой кислый! Такое ощущение, что ты меня сейчас убьёшь за эту чашку! А я, между прочим, о тебе забочусь!

Она моет тряпку и вешает её сушиться на кухонную батарею. После чего достаем из холодильника миску с виноградом и черешней и пакет кефира и ставит всё на стол. Как такового обеденного стола у нас не имеется, посреди огромной кухни, обложенной салатовой и оранжевой плиткой, у нас возвышается широкая расписная барная стойка. Оля нашла её на каком-то блошином рынке и просто влюбилась в эти витиеватые тонкие оранжевые и розовые цветы на угольно-чёрном фоне. Позже она притащила 4 высоких барных стула и собственноручно расписала их в тон кухне и столешнице. Теперь у нас такая креативная кухня, имитация бара, где Ольга, кстати, работала пару лет назад.

– Я думаю, кефир с ягодами тебе принесут больше пользы, чем этот дурацкий кофе. И вообще, ты даже не завтракал с утра. Все на телефоне висишь с этими придурками! – говорит она с негодованием и лезет за стаканами. Интересно, кого подразумевала под придурками, администрацию «Ручейка» или наших друзей?

Она садится напротив меня и разливает кефир по стаканам.

– Ты звонил народу? Я считаю, что нам надо встретиться всем завтра и обсудить нашу поездку. Пойдем в «Алейхан» и всё там обсудим.

– Да, я звонил всем.

Оля ставит пакет на стол и выразительно смотрит на меня:

– И Нике тоже.

– И Нике тоже.

– Глеб, хочешь знать мое мнение? Вы не пара сейчас и никогда ею не были. Вы уже 4 месяца не видитесь и прекрасно обходитесь друг без друга. Хватит киснуть! Появится у тебя кто-то другой и поймешь, что отношения с ней это было не более, чем неплохая дружба.

Она как всегда права, но я не люблю давать ей понять, что согласен с ней.

– Оль, не у всех такие страстные и горячие романы, как у тебя. Отношения разные бывают.