Чтение онлайн

Я не даю себе утонуть в неприятных воспоминаниях. Делаю три больших глотка и достаю из сумочки зеркало. Моя дурная привычка постоянно смотреться в зеркало. Сейчас я очередной раз расстроилась сама себе: на своё отражение я уже месяца три смотрю без особого восторга. Не та, что была год назад – волосы от многочисленных красок потрескались и совершенно не лежат в укладке. Все мамины парикмахеры бились с моими волосами часами, но лучшее, что они смогли из них сделать, это отстричь их. Лицо у меня бледное, на щеках какое-то необъяснимое покраснение, а глаза без туши кажутся мне бесцветными. Я страшна.

Было много причин тому, почему я распустила себя до такой степени и стала выглядеть хуже некуда. Шутка ли, что я получила вместо класса, полного друзей, новую группу в колледже, которая невзлюбила меня. У меня никогда не было проблем в общении: меня любили везде, где я появлялась, но в Париже у меня так и не появилось ни одного друга или подруги. Вообще никого. Я нравилась паре местных парней, один-два готовы были со мной встречаться, но я слишком... слишком застряла на одном, что остался в Москве, чтобы обращать на них внимание.

Апатия окончательно поглощает меня, и я лезу в сумочку за «Парламентом».

– Тебе плохо-то не станет? – дружелюбно смеется водитель, и я не могу не улыбнуться в ответ.

– Нет, спасибо.

– Ты приуныла, я смотрю! Думается, там за границей получше, чем у нас?

– Нет, дома всегда лучше.

– Ну, я надеюсь, что до твоего дома мы рано или поздно доедем!
– водитель делает музыку на магнитоле чуть погромче. – Хорошая песня, послушай! Не знаю, слушаете вы такое или нет, но баба за душу берёт!

Едва только раздается знакомый аккорд гитары и шум прибоя на заднем фоне, как по моему телу пробегает судорога. От челюстей до колен. Я расслабляю руку и роняю сигарету – горящий окурок падает на асфальт. Земфира. «Прости меня, моя любовь» С этими строчками я, стиснув зубы, смогла прожить французский год. Я помню, почему-то, что особенно часто слушала её весной: когда пахло теплом, молоком и свежей листвой, хотелось любви, а его не было рядом. Замечательный голос Земфиры, певший, что мы крепко влипли, оказался лучшей и наверно единственной поддержкой, которая помогла мне выжить.

«Море обнимет, закопает в пески.

Закинут рыболовы лески,

Поймают в сети наши души.

Прости меня, моя любовь»

Обычно я плакала, когда слышала эти строчки. У меня всегда при звуках её голоса происходил какой-то душевный надрыв, появлялась боль в грудной клетке, словно меня сильно ударили. Сейчас этого не произошло. Возможно, я вылечилась от него, и мне хватило года, чтобы всё забыть.

– Ого! – говорит мой водитель.
– Так там целая беда впереди! Скорая стоит, не дай Бог кому-то плохо стало из-за этой погоды!

– Что? – нервно переспрашиваю я.
– Что там такое? Кому-то плохо стало?

– Да вон, в машинах 10 отсюда... Мне не видно... Эй, ты куда?

– Я пойду гляну, что там, далеко не уезжайте! – я вылезаю наружу, стараясь не задеть дверью соседнюю машину. Водитель беспомощно разводит руками и кладет их на руль:

– В такой пробке, даже если бы хотел, не уехал!

Я лавирую между машин. Яркое солнце печет мне в спину. Оно до того горячее, что мне становится нехорошо. Метрах в 40 от нас на обочине стоит Скорая Помощь, притулившись в тени единственного на автостраде дерева. За ней припаркована полицейская и красная иномарка. Дорогая. Мерседес. Часть дороги ограждена – на асфальте лежит человек, накрытый белой простыней. Из-за слабого ветерка край чуть отгибается, и я вижу, что это светловолосая девушка. Мёртвая светловолосая девушка.

Меня пошатывает. Я опираюсь о стоящую рядом машину и с ужасом наблюдаю, как молодая женщина что-то кричит в трубку. По её обрывочным фразам понятно, что девушку сбила именно она. Она плачет, говорит, что даже и предположить не могла, что та бросится ей под колеса. Она только вчера купила эту машину, а сегодня уже сбивает человека.

Переднее окно машины, о которую я облокотилась, потихоньку открывается. Лысый мужик, сидящий за рулем, смотрит на меня с интересом.

– Девушка умерла? – сипло спрашиваю я.

– Умерла, - говорит он и смотрит на тело под простыней. – Представляешь, ей 19 лет всего, дурочке. От неё парень к другой ушёл, а она с горя под машину бросилась. У неё на руке была привязана записка, что мол, я по своему желанию под машину киданулась, не вините водителя машины, которому не посчастливилось меня убить... Знала бы она, сколько шума поднимется, пробка уже часа 3 рассосаться не может!

Я на ватных ногах дохожу до своего такси. Всю дорогу до дома мне кажется, что меня вот-вот стошнит. Минуя это ужасное место, мы поехали быстрее, и через 30 минут я уже дома. Водитель берет с меня меньше, чем договаривались, относит мне вещи до двери на лестничной клетки, желает мне удачи и уезжает. Почему-то от его пожелания мне становится не по себе.

И вот я, наконец, стою перед дверью своей квартиры. У меня есть ключи, и я точно знаю, что замок тут никто не менял, но почему-то хочется, чтобы мне открыла сестра. Глупо заходить в квартиру, как ни в чем не бывало, после того, как меня год тут не было. Я нажимаю на звонок и через секунду-другую слышу, как заливается лаем Джимми. Хлопает квартирная дверь. Шаги. Папа обычно на работе в такое время, значит, это сестра. Лязгает замок, и медленно открывается железная дверь.

– Привет! – говорю я одновременно с Эм, и мы обе не можем сдержать оха удивления.

– Ого! – улыбается она и ругается, не изменяя любимой привычке. Немного свысока и надменно, но всё-таки она дарит мне улыбку.

– Привет, Эм, - я обнимаю её. Она пахнет как и год назад своими любимыми духами и вообще выглядит отлично. Намного лучше меня. У неё совершенно здоровый и свежий вид, хотя в этом году она болела не меньше меня.

– Ты хороша, конечно, – не могу не сказать я, когда мы входим в квартиру. – Ты неплохо выглядишь.

– Ну, а тебя, честно говоря, год жизни в столице моды как-то не приукрасил, - задумчиво говорит Эм, наклонив голову набок. – Хотя наши животные от тебя в восторге!

Дома хорошо. Я сажусь на холодный пол из мелкой керамической плитки и долго играю с одуревшими от радости животными, очень сожалея, что тут я пробуду только до послезавтра, после чего мне снова придется уехать на две недели из своей alma mater.

ОЛЕГ

– Олег, сходи, пожалуйста, с Катей в зоопарк! Она хочет увидеть геккона! – кричит мать из кухни, нарезая овощи для обеденной окрошки. – Твой отец и Андрей после работы будут уставшими, а мне некогда, у меня дел по дому тьма, будь другом!