Чтение онлайн

– Глеб, вы не любили друг друга. Точнее, вам кажется, что это любовь. А на самом деле это так. Просто... вы для кого-то другого. Вы не горели друг с другом! Вы...

– Оль, как «горишь» ты с каждым парнем, так для тебя скоро нужно будет вызывать пожарную бригаду, – ухмыляюсь я, а она обижается.

– Пей кефир. И помолчи лучше, коли сегодня ты не настроен на конструктивную беседу, - шипит она и замечает, что я не притрагиваюсь к напитку. – Если не хочешь, я твой стакан выпью. Мне больше достанется.

– На здоровье, - киваю я, решив жевать черешню раз с желанным кофе мне сегодня не судьба.

– Кстати! – начинает она, сделав очередной глоток.
– Позвони Себе, он хотел с тобой поговорить! У него там машина поломана, из-за жары масло протекло и на ней ездить нельзя, в общем, тебе и Беркетовой нас везти.

– Что!? Оля, что ты говоришь? У него тоже машина не на ходу?

– Что значит «тоже»? – хмурится она.

– Это значит, что я десять минут назад звонил Беркетовой, и она сказала, что её «Ауди» тоже не на ходу.

– Это сегодня произошло?

– Нет, видимо пару дней назад.

– Почему она раньше не позвонила? – ворчит Оля, копаясь в миске в поиске самой большой и вкусной ягоды. – О чём она думает?

– Ну, у неё случилось что-то.

– Что там такое?

– Не интересовался.

– Значит, тем более, завтра надо всем собраться и решать, что делать с транспортом. Сегодня мы уже не соберем никого. Вообще обидно, что не едут другие девчонки, - Оля имеет в виду, что не будет её лучших подружек из этой же компании, Маргариты и Маши.

– Ну, я думаю, ты там скучать не будешь!
– улыбаюсь я, а Оля розовеет от удовольствия. – А теперь, сударыня, разрешите откланяться, мне нужно Себе позвонить, пока вы не заняли телефон для очередной беседы с Марией.

– Только ненадолго! – предупреждает сестра и ставит стаканы в посудомоечную машину. Я улыбаюсь и с нарочито внимательным видом слушаю её. – Мы с ней по магазинам вечером идём, не занимай телефон надолго, мне ей позвонить надо!

ЭММА

Кондиционеры и вентилятор не справляются даже вдвоём. Надо сказать отцу, чтобы поставил ещё парочку, на кухню и в гостиную. Невозможно. Я думаю, что я сойду с ума. Я хожу по дому в одном белье, но мне так душно, словно на мне надета шуба! Я по три раза в день принимаю душ и хожу с мокрыми волосами, уже смирившись с тем, что они будут кудрявиться, но ничего не помогает спастись от духоты. Ужасное жаркое лето после ужасного года. Я так долго его ждала, столько надежд на него возлагала, а эта гребанная жара всё портит.

Я до сих пор с ужасом вспоминаю ту поездку в роллердром, после которого моя жизнь пошла наперекосяк. Я помню, что тогда меня вывел из себя старший брат Олега, Андрей, который еще на тот момент тусил с нами. Он пытался доказать мне, что я плохо катаюсь и не смотря на то, что на роликах давно, рампу я не осилю. Я поспорила с ним и решительно полезла наверх. Моя смелость привлекла внимание многих: мне освободили всю рампу, кабы поглядеть, на что я способна. Это был мой первый опыт. Я выдохнула и полетела вниз – когда ног оторвались от круглой поверхности деревянной постройки, я ощутила страх, но быстро подавила его в себе. Я пролетела так несколько раз – на 6 раз я поняла, что это потрясающе и что мне подвластно всё! Но я увлеклась. Не рассчитав, что я спрыгну слишком близко к концу рампы, я не развернулась вовремя и упала с неё – с высоты 10 метров, на спину. Я не сломала позвоночник, потому что упала на чьи-то рюкзаки, но травма была серьёзная. Я потеряла сознание и пришла в себя только в больнице – Олег, Глеб, Ольга и Ника сидели со мной до последнего, пока уже врачи и охрана силой не прогнали их.

Декабрь, Новый год, январь и февраль я провела в больнице. Март и апрель – дома. Сессию, зимнюю и летнюю, я не сдавала, на лекции не ходила. Чтобы не стать первокурсницей снова, пришлось дать взятку декану. Учитывая, что я не появлялась в вузе с первого месяца зимы, можно представить, сколько отец дал ему бумажек. Меня он за это не упрекал ни разу. Деньги, говорит, уходят и приходят, главное, что ты здорова. Я так ждала лето, потому что летом мне можно было бы много гулять, снова кататься на роликах и видеться с друзьями.

И вот сейчас наступило это лето. Казалось бы, всё должно быть замечательно и ничего не предвещало беды – но вчерашнее письмо по электронной почте испортило ВСЁ. Завтра должна прилететь моя сестра из Парижа, с которой я не виделась больше года в силу того, что это время мы жили порознь. Учитывая, какие плохие отношения и у нас первые 17 лет нашей жизни и как страшно мы поругались перед тем, как она и Рошель, наша мама, уехали во Францию, я не рада Мари совсем.

Мы близнецы. Любимый приём режиссеров бразильских сериалов: лихо закрутить сюжет вокруг двух одинаковых девиц, чтобы потом 100 серий зритель недоумевал, что же происходит. А потом бы неожиданно выяснилось, что это не Луиза занималась денежными махинациями и вымогала у Педро деньги, а её близнец Катрин. Нас, правда, никогда не путали. По одной простой причине, что ни мои, ни её друзья не знали о существовании сестры, для них существовала только одна девушка с фамилией Беркетова. Но мне думается, что если бы и люди, знавшие нас обеих (кроме родственников), то нас не путали бы всё равно.

Бог сделал нас слишком разными, и над моим «вариантом» он явно старался меньше. Притом, что внешне мы одинаковые, красавицей в семье считают её, и все комплименты видимо, рассчитанные Свыше на нас двоих, забирала себе Мари. Все тёти, дяди и бабушки её считали распрекрасной, премилой барышней, любящей детей и маленьких животных. Я же в их глазах была злым оборвышем, который не ходил на семейные праздники, а «бегал по улицам с наркоманами». Поклонников у Мари было столько, что хватило бы на 5 девушек, и все они были довольны таким количеством парней. Меня же в компаниях особо не жаловали, считая грубой и угрюмой, врагов и неприятелей, мечтавших задушить меня в один прекрасный момент, у меня много больше, чем друзей. Надо сказать, я не сильно ценила этих людей и не лезла вон из кожи, чтобы им понравиться. В отличие от Мари, говорить вежливо и льстить я не умела в принципе, потому что меня все всегда бесили своей тупостью и тормознутостью, и мне никогда не хватало терпения ужиться с кем-либо. Во мне, конечно, есть хорошие качества, но это всё не считается, потому что лучшей, первой и любимой всегда была только Мари.

Лет до 13 я ревновала ужасно. Мне казалось ужасно несправедливым, что её все любят больше, хотя себя я, естественно, считала лучше. Одно время я старалась походить на неё, но мои попытки стать «второй Мари» не обернулись ничем хорошим. Когда я вела себя мягко и по-дружески, меня начинали подминать под себя и пользоваться. Поэтому к 15 годам у меня сформировался жестокий нрав, некая грубая маска, которая со временем приросла ко мне. Ведь престижнее вести себя грубо и независимо, чем показывать, что тебе больно и из кожи лесть вон, чтобы всем понравиться.

Год назад Мари совершила поступок, напрочь перечеркнувший всю её добрую репутацию: она, будучи 11классницей, забеременела от своего парня. Я с ним знакома не была, даже его имени не знала. У родителей произошла из-за её залёта жуткая ссора; настолько жуткая, что отец подал на развод, мол, мать недосмотрела за ребёнком. Рошель в принципе никогда не была озабочена нами. Мари, правда, она любила больше меня и больше давала ей материнской любви – но видимо, увлекшись болтовней о прическах и макияже, забыла сказать ей, что надо предохраняться, иначе будут печальные последствия.