Чтение онлайн

Мари лежала в больнице, родители ругались каждый день и орали друг на друга, мне же нужно было поступать в университет. Я хотела поступить на физтех. В те непростые дни я жила у Ники, моей лучшей подруги. Я рассказала половину истории: родители разводятся из-за того, что Рошель не занимается домом и мной, и отец от этого устал. О сестре она не знала, хотя она была мне самым близким человеком, и мне было стыдно это утаивать. Ровно как и от всех прочих: Ольги, Глеба, Олега, Саши, Андрея... Всей этой компании, с которой я познакомилась три года назад, и с которой общалась до сих пор. Ника помогла мне пережить их развод; дала понять, что я не одна и всегда будут люди, которые меня любят и поддерживают. Она не знала о том, как я чувствовала себя на фоне более успешной сестры и не знала, что на тот момент дала понять мне самое главное: что меня можно любить и уважать, как любят и уважают Мари.

Я успешно сдала экзамены: дура не дура, но я смогла поступить, пусть и не на самый престижный по местным меркам факультет. Это известие Рошель не обрадовало: в ответ на мои слова она лишь кивнула и сказала, что она и Мари здесь больше не живут, они переезжают в Париж, к бабушке и дедушке. Она даже не добавила, что будет по мне скучать, и я в любой момент могу приехать к ним в гости. Я не услышала, что я для неё такая же любимаядочь и для неё больно осознавать, что теперь мы будем жить не то, что в разных комнатах, а в разных странах. Нет, она просто поставила меня перед фактом и попросила помочь собрать вещи Мари, потому что та чувствовала себя очень плохо после операции.

Мари, конечно же, не хотела уезжать. Я помню последний день, который мы провели вместе. Она плакала в нашей комнате и много курила, даже не боясь быть застуканной родителями. Она постоянно бормотала себе под нос, «как я без него, как я без него?», перебирала смс-ки в телефоне и много плакала. Потом вроде успокаивалась, делала новую затяжку, но стоило раздаться какой-то «неправильно» песни по радио, как она снова давилась слезами. Она ужасно сентиментальная, всегда придавала словам в песнях слишком много значения. Я гладила сестру по голове и что-то говорила. Что-то. Я не знала, что должна была говорить в такой ситуации, но я хотя бы была с ней рядом. Я бы с большей радость провела это время с Никой и Сашей, на тот момент моими лучшими друзьями, но я не могла вот так оставить её. Я даже предложила поехать с ними в аэропорт, чтобы попрощаться – всё-таки это были моя мама и сестра! – но Мари восприняла это предложение в штыки. Рошель равнодушно сказала: «Не нужно, милая. Тебе предстоит потом трудная дорога домой и ты устанешь. Береги себя и будь умницей».

Опустела двухэтажная квартира. Ко мне заходили друзья, но это не могло заполнить той пустоты, которая осталась после их отлета. Мне всё время казалось, что я до невозможного одинока. Мама и сестра не звонили нам. Лишь два месяца спустя Мари написала первое письмо. Небольшое. Она написала, что чувствует себя нормально, больше живот у неё не болит, месячные приходят регулярно. Просила передать привет папе и поцеловать любимую кошку Рапунцель. Потом в августе поздравила с днём рождения, а потом от неё не было вестей вплоть до зимы. Когда я попала в больницу, она писала чаще: волновалась. Искренне. Понимала меня. Понимала эту боль и эти давящие стены в больничной палате. Нас это немного, но сблизило, но всё равно мы не делились ничем сокровенным. Всё самое личное мы оставляли для своих дневников, лучших подруг и сигарет.

И вот позавчера Мари прислала очередное письмо, в котором написала, что приедет в Москву, до конца лета. Её прилет как раз по времени совпал с нашей поездкой, и я уверена, что это была инициатива папы, чтобы она поехала с нами. Он хотел, чтобы весной я поехала на недельку в Париж, пообщаться с мамой и Мари, но тогда этого не вышло по причине моего самочувствия, и сейчас Мари прилетает сюда на два месяца. Лето испорчено.

Я открываю коробку с пиццей и беру первый кусок. Некогда любимое блюдо сейчас кажется мне почти безвкусным. Аппетит у меня пропал, и я ограничиваюсь одной чашкой кофе. Мне всё равно, что в жару вредно пить кофе, мне необходимо собраться с мыслями и вспомнить, что мне нужно сделать перед поездкой. У меня нет подходящих вещей для отдыха, потому что тем летом я весила на добрых пять килограмм больше и сейчас мне все велико. Раз никто меня сегодня никто никуда не позвал, поеду в «СтарМаркет». До него ехать на метро недалеко, но неудобно, с пересадкой на кольце. Вообще, я бы сейчас с большим удовольствием сидела в салоне своей «Ауди», чем толкалась в душном вагоне. Ненавижу общественный транспорт. Мастерам нужна какая-то деталь из Америки, а ждать её не меньше трёх недель, поэтому сейчас воспользоваться личным авто невозможно. Плохо, что я не позвонила Глебу сразу же и подвела ребят с машиной: мы-то надеялись, что на 9 человек будет три автомобиля и все с удобством смогут расположиться.

Для меня звонок Коноплёва стал большой неожиданностью: мы с ним практически не общались, только если нужно было обговорить какие-то вопросы, касающиеся компании. Он меня раздражает, потому что он ведет себя как страшный зануда. Ну, подумать только, 24 года парню, а по тому, как себя ведет, можно дать все 30. И главное, что внешне совершенно нельзя предположить, что этот человек достоин звания офисного планктона. Он и его сестра Ольга - настоящие красавцы. Когда я увидела их первый раз, то была просто поражена. Я думала, такие лица можно увидеть только в фильмах и просто влюбилась в них обоих, поддавшись очарованию красивых черт. Но через месяц разобравшись, что это за люди, я лишний раз поняла, что внешность обманчива. Красавец Глеб оказался скучнее сухаря из серого хлеба, а обладающая кукольной внешностью Ольга на практике скорее напоминала Чаки из ужасного старого фильма. Ольга шабутная, непредсказуемая, без царя в голове, с несколько экстремальной биографией, непростым характером, довольно своеобразным чувством юмора и красивой модельной внешностью. Мне нравится, как она выглядит, и я даже переживала какое-то время, что мы с ней совершенно не похожи. Такая изысканно тонкая, худая, с изящными длинными руками, ногами, шеей, вытянутым лицом – ей не бухгалтером быть, а моделью. У неё бы получилось, потому что вся она (что касается внешности) получилась. Лицо у неё правильное, аккуратное, выразительное – всякий раз, когда я сталкиваюсь с ней взглядом, я невольно вздрагиваю: в её глазах, больших, карих, всегда слегка подведенных, есть что-то дьявольское... Взгляд уверенный, сильный, как посмотрит – точно вдарит промеж глаз. Потрясающая личность в целом, единственное, что она совершенно не шла со мной на контакт. Обидно.

Глеб был другим: правильным, всегда одинаковым и предсказуемым. У него всё всегда должно быть идеально, и если что-то не отвечало нормативам и правилам, то для него это неприемлемо. Приходить нужно во время, как поезд на вокзал, алкоголя выпивать не больше своей нормы, спать не больше конкретного количества часов в день, делать утрам зарядку и закаляться. Ему моя натура, не отвечающая стандартам поведения девушки, мягко говоря, не нравилась, но я из-за этого сильно не страдала. Странно, учитывая, что он бок обок живёт с девицей с похожим нравом вот уже 20 лет, он всё никак не может дать таким девушкам «право на существование».

Объявили станцию, на которой надо было сделать пересадку, и я с удовольствием покидаю душный вагон. Спускаясь по эскалатору, я смотрю который час и вижу смс-ку от Ольги. «Эм, не могу дозвониться, набери мне»

– Да, привет, Ольга, - кричу я в телефон. – Ты меня слышишь?

– Да, вполне, – на заднем фоне слышно, как льётся вода из-под крана. – Погоди, я из ванны выйду. Эм, завтра встречаемся в «Алейхане», обсуждаем поездку в «Ручеёк», прикатывай.

– Хорошо, во сколько?

– В шесть! Эй, ты в метро что ли? – она слышит звук приближающегося поезда.

– Да!

– Ты чего про машину раньше не сказала?

– У меня неприятность одна произошла. Завтра расскажу. Как раз приду и расскажу!

– Это не спиной связано? Ой, чёрт! – в её голосе появились нотки страха.

– Нет! Что такое, Оль?

– Да я голову решила помыть, вышла из ванны с тобой поговорить, а сейчас зашла обратно, воду выключить и вижу, тут столько воды натекло на пол... Я и не заметила сначала могла навернуться здорово, у меня шлёпки скользят... Ты удачно позвонила!

– Я рада, что спасла тебе жизнь. И вообще, обувь смени, а то иногда на тебя смотреть страшно, – говорю я и попрощалась с Ольгой.

Коноплёва - модницей хуже моей сестры. Она носит дома расшитые бисером дорогущие вьетнамки цвета аквамарина, которые купила в Индонезии. Тапочки хоть и дивной красоты, вот только в них самое оно расхаживать по песчаному пляжу, а не по полам из дорогой итальянской плитки. Не смотря на то, что она всё время в них поскальзывается, она продолжает носить их с упорством маньяка, потому что её смуглые худые ноги выглядят в них просто потрясающе.

Наконец, объявили нужную станцию метро, и через отдельный вход я попадаю сразу в торговый центр. Тряпок я накупила себе на удивление быстро; обычно сея процедура была чем-то более длительным и волнующим, но сейчас я за час управилась. Возможно потому, что сейчас на моем исхудавшем теле всё смотрится более-менее преемлимо. Я уже думаю ехать домой, но не могу пройти мимо небольшой яркой лавки с сувенирами: мне отчего-то захотелось купить Мари небольшой подарок в честь её приезда. Я уверена, что она не скажет мне спасибо, но в глубине души ей будет приятно.