Чтение онлайн

Опустив банку в землю, уместила поверх нее пистолет, обмотанный промасленной ветошью, затем надела резиновые перчатки, заполнила пустоты землей, загодя сгруженной в пакет, и аккуратно утрамбовала дерн.

Июньские долгие сумерки уже истаивали, неохотно уступая свой черед недолгой и теплой ночи, когда злоумышленница вернулась домой, выслушав краткий и безучастный доклад уставившегося в телевизор супруга:

– Зинка звонила...

– И что?
– Сердце Людмилы оборвалось.

– Да ничего... Тебя спрашивала.

– А ты?
– Чувствуя, что у нее подкашиваются ноги, она вцепилась в косяк двери.

– А чего я? Не пришла еще, говорю...

Людмила кинулась к телефону. Набрала номер. Занято! Неужели что-то случилось? Неужели провал? Ее кидало то в жар, то в озноб.

– Алло?
– раздался в трубке голос ненавистной подруги.

– Звонила?
– спросила она, стараясь привнести в голос безмятежную интонацию.

– Ну да... Ты где шляешься?

– Да так... Прогулялась. Вечер - сказка!

– Слушай, у нас большие проблемы...

Все тело Людмилы стало ватным. Преодолевая обморочный звон в ушах и подступающую тошноту, выдавила:

– Что такое?

– Послезавтра ревизия. Как у тебя с... Ну, ты понимаешь...

Закрыв в изнеможении глаза, она произнесла через силу:

– Завтра обещали дать...

– С гарантией?

– Да...

– Ну давай, подруга, не подведи, а то - полный абзац!

Все еще только начиналось... Завтра предстоял нелегкий разговор с Лехой, уже обнаружившим вместо двадцати заветных тысяч лишь четыре; беседа со следователем, который наверняка станет придерживаться версии о причастности к краже сотрудников отдела, а уж сволочная Зинка в этой версии утвердится сразу и бесповоротно.

И пусть! Подогревать чьи-либо подозрения в отношении ее, Людмилы, она все равно не станет. Ведь если выплывет на свет неудавшаяся комбинация с игрой на курсе доллара, Зинке - хана! Да и что ей Зинка! Что ей вообще вся эта вонючая служба, когда под заветной березкой лежит сумма, которой и до пенсии не заработать! Главное - хладнокровие... И еще - Леха. Случись с ним что - ее песенка спета. А хотя... Ну, родственник мужа. Часто был у них дома, имел доступ к ключам, мог сделать слепок... И на работу заходил, знал, что в сейфах оружие и деньги... Да, главное сейчас - хладнокровие.

Леха позвонил в восемь часов утра, как и условились. Прошипел со злобой:

– Ну ты меня и подставила, родственница дорогая!

– Что такое?
– пролепетала Людмила с испугом.

– Ты говорила - двадцать. А там... всего лишь одна!

– Как... одна?
– искренне озадачилась сообщница, не сразу уяснив финт вероломного деверя.

– А так! За что старались? В общем, сувениры у меня, двигаю в деревню. В столице появлюсь на следующей неделе, разберемся. Бывай!

Хлестнули короткие гудки, и Людмила, ошарашенно вслушиваясь в их череду, с невероятным облегчением уяснила: получилось! А Леха... Вот же мазурик! Что было бы, если она поступила с ним по-честному? Ха! "Тысяча"! На трешку нагрел! Ну и подавись своей трешкой, жлоб распроклятый! А ведь еще наверняка станет претензии выдвигать, хамло! Ну и выдвигай! Откуда ей знать, куда начальница из сейфа деньги дела? Было двадцать... Где остальные вопрос к Зине. Хочешь ей его задать? То-то! Сиди и не рыпайся, суслик косолапый, в своей сельской местности! Выращивай огурцы на закусь! Но все же - мерзавец! Надуть на трешку!

– Кто звонил? Чего ты бормочешь?
– повернул к ней сонное лицо муж.

– Спи!
– Она резко откинула одеяло, поднимаясь с постели.
– Первое кино только в десять часов начнется! Так что дрыхни, дорогой товарищ. По делу звонили...

Леха

Повесив трубку уличного телефона-автомата, Леха поспешил к дожидавшейся его за углом машине.

Обуревали Лехой чувства достаточно сложные. Гнев и радость, разочарование и одновременно облегчение от безнаказанно совершенной кражи.

Относительно двадцати тысяч баксов Людка, ясное дело, ему насвистела, а может, и прикарманила их большую часть - но как это докажешь? Свалит все на Зинаиду. Проворная гангрена! Но коли так, то и он ничего не знает! Была в сейфе штука зелененьких и - привет! А оружие потихоньку продаст, этот товар всегда в цене, на все времена товар! Людке же сообщит: в деле был кореш, подписался кореш на дело за десятку зеленых, так что мы корешу еще и должны за туфтовую наводочку... Тем более, скажет, кореш - мужик серьезный, три ходки за ним, так что шуточки в сторону...

Он покосился на управлявшего машиной Витька - своего соседа по поселковой улице. Витек в самом деле имел три судимости - две за хулиганство, одну за мелкую кражу, но с недавней поры остепенился, работал на коммерческой лесопилке, приобрел подержанную "девятку" и ныне за скромные гонорары ездил с Лехой за товаром в столицу.

О краже Витек ничего не знал. Леха попросту указал ему переулок, куда надлежало подъехать ранним утром. Спустившись через окно по веревке в кусты, отсиделся в них до рассвета, ожидая соседа. Далее, не вдаваясь в пояснения, погрузил сумки с оружием в багажник и вручил Витьку сотню долларов за сутки простоя и раннее пробуждение.

Истомленно крякнув, Леха достал из пакета ледяную бутылку пива, сковырнул торцом зажигалки пробку и с наслаждением проглотил янтарную морозную жидкость. Хлопнул по плечу Витька:

– Чего грустный, мастер баранки? Выпить хочешь, а нельзя?

Витек равнодушно посмотрел на самодовольную физиономию Лехи. Его серенькие, выцветшие глаза, глубоко сидящие под выпирающими, как у шимпанзе, надбровными дугами, были, как всегда, отрешенно-пусты.

– А чего радоваться?

– Как чего?
– удивился Леха.
– За ночь стоху срубил... А всего-то дел...

– Каких дел?
– донесся неприязненный вопрос.

– Ну... вот и я о том же... Ночку в машине посидел, покемарил - все искусство...
– Леха запнулся: в тоне водителя он почувствовал некую враждебность.

– А-а... Это - да!
– неожиданно широко и беззаботно улыбнулся Витек, обнажив мелкие и редкие зубы.
– Это - чтоб так каждую ночку!

Подкатившая настороженность, уколовшая Леху, моментально испарилась.

– Я бы и сам не против, - сокрушенно сообщил он, вновь прикладываясь к бутылке.
– Но планида наша иная... Один раз фарт, пять раз без карт...

– Но сегодня ты, чувствую, козырную игру провернул, - благожелательно уточнил Витек, сворачивая с трассы на бетонку, ведущую к поселку.

– Ну, как сказать...
– отозвался Леха, вновь озабоченно постигая какую-то неприятную нотку в голосе водилы.

– Вот и скажи...
– Витек принял вправо, притормозил у края березовой рощицы. Заглушил двигатель.
– Вот и скажи, - повторил уже с откровенной неприязнью, - почему меня за фрайера гнутого держишь? А?

– Ты чего, в натуре, пасть не по делу расклеил?!
– остервенело вскинулся Леха на собеседника, но тут же и осекся: в лоб ему смотрел зрачок парабеллума, и держала пистолет, как дошло сразу же, ослепительно-охолаживающе, твердая и безжалостная рука.