Чтение онлайн

Сквозь стиснутые зубы Леха ответил, что со своими московскими знакомыми не связывался, а если новости и поступят, то Витька, следуя логике успешного милицейского расследования, обязательно навестит участковый и обсуждать новости они станут уже в камере следственного изолятора.

Леха выглядел издерганным и больным. Чувствовалось, что его гложут самые неприятные предчувствия.

Шагая от Лехи домой по вечерней улице, Витек утверждался в мысли, что от опасного огнестрельного железа надо избавляться как можно скорее.

На следующий день, передав сенбернара на попечение соседке, он наведался в Москву. Прямо с вокзала позвонил своему бывшему боссу.

Тот выразил заинтересованную готовность к свиданию с верной тюремной шестеркой.

Отметили встречу в кафе, контролируемом бандой Чумы.

Чума - двухметровый верзила с покатыми плечами, стриженный "бобриком", - подкатил к кафе на новеньком представительском "мерседесе". Одежду его отличала изысканная небрежность: легкие белые брюки, ремень с позолоченной пряжкой, гавайская цветная рубаха с просторными рукавами, на шее - толстенная, усыпанная бриллиантами цепь.

Скромный Витек, облаченный в китайские джинсы и а-ля шелковую рубашечку с застиранным воротом, смотрел на бандита с уважительным подобострастием. Не отрывая от гостя змеиного, застывшего взора своих желтых, с едва различимыми зрачками глаз, Чума щедро потчевал Витька, накладывая ему в тарелку половники икры и сочащиеся янтарным жиром ломти севрюжьего шашлыка.

– Вот так и живем, корешок, - приговаривал он.
– Работы невпроворот, но и витаминов за труды тяжкие перепадает в полном ассортименте... Чего, заскучал среди коров и овец по делу живому, по людям правильным? Понимаю...

– Да-а, ты в тузах, - отвечал Витек, захмелевшим взором уставившись на татуированную лапу собутыльника, поглаживающую складный зад наклонившейся над столиком официантки.
– Конечно, заскучал... Да только куда мне, деревне, до ваших высот... Вообще мозгов...

– Научим, Витек, не дрейфь!

– Коль уродился недомерком, то и в гробу не устаканишься...

– А чего звонил?
– В голосе Чумы прозвучала неприязненная нотка.

Зыркнув на удаляющуюся от стола официантку, Витек кратко доложил:

– Есть стволы.

– Так...
– посерьезнел Чума.
– Откуда-чего?

Витек объяснил ситуацию. Скрывать ничего не стал, зная, что утаенные факты грозят кровавыми последствиями. О проданном соседу маузере, правда, умолчал. Да и подумаешь - газовик...

– Странно-странно...
– произнес Чума, усиленно морща лоб.
– Сельский фрайер грабанул ментовскую... Влегкую. Как козу подоил!

– Но стволы-то у меня!
– стукнул кулаком в грудь Витек.
– Не сказки же сочиняю! И фуфлом не воняю...
– не удержался от присовокупления рифмочки.

– Стволы-то возьмем, тебя не обидим...
– в задумчивости бормотал Чума.
– Вещи в нашем хозяйстве значимые... Так где эта ментовская контора распласталась? Дай координаты...

Витек сбивчиво пояснил.

– Ага... Пробьем. А баба, говоришь, его братана у ментов подвизается?

– Он так сказал.

– А фамилия?

Витек пожал плечами.

– Вот чего, - промолвил Чума, облизывая белесым языком тонкие, в мелких шрамах губы.
– Ты, Витюша, пей-закусывай, после ко мне на ночлег погребем, телок тебе поставлю, проведешь ночку незабвенную... А через денек-другой тронемся к тебе в гости... Угостишь нас молочком из-под коровки... Угостишь, нет?

– Да я...
– Витек растерянно поводил в воздухе заскорузлыми конечностями.

– Шу-у-чу, - протянул Чума, расплывшись в улыбке.
– Не стану тебя в расход вводить...

– Это... как?

– А-а!..
– Уяснив двусмысленность своего обещания, Чума загоготал.
– Не боись! И жив будешь, и бабок отсыпем!

– Может, я того... домой?..
– почувствовав себя в высшей степени неуютно, молвил Витек осипшим голосом.
– Адресок дам, буду ждать... А то дела, да и вообще... Собака не кормлена...

Вместо ответа Чума взглянул на него столь грозно и пронзительно своими гадючьими зенками, что бывшая лагерная шестерка тут же жалобно поправилась:

– Ну надо, так надо... Вашей головой думать, моей кланяться...

– Вот так-то лучше, - буркнул бандит.

Из жизни Ирины Ганичевой

Жизнь в столице, поначалу представлявшаяся Ирине нескончаемой цепью новых знакомств и, соответственно, предложений разного рода работы и бизнеса, на поверку оказалась пространством с разреженной атмосферой какого-либо человеческого участия и заинтересованности к ближнему. Отчужденность друг от друга населяющих огромный город людей была едва ли не основой их бытия, а борьба за кусок хлеба насущного велась здесь с особым остервенением и безжалостностью.

Наверное, только сейчас, растворившись в безликости многомиллионных толп, Ирина поняла, что жила ранее в глубинке географической, но отнюдь не духовной. В каких-нибудь Сокольниках или в Беляево, да и около Кремля провинциалов было не меньше, чем в Сибири. Москвичей зачастую водили в столичные музеи их гости из захолустья.

В суете этой жизни для многих оставалась лишь иллюзия, что все высшее доступно и всегда успеется. А в реальности? Работа, семья, текучка, машина, конструктивные знакомства, трепотня за бутылкой. Некогда остановиться и оглянуться. Вечное подождет. Вот он, парадокс столичной жизни: все рядом, спешить нет смысла - и в итоге все течет мимо.

Однако, сетуя на бездуховность и ослепляющий меркантильный материализм основной массы москвичей, походами по музеям и театрам деловая женщина Ирина Ганичева также себя не утруждала, всерьез тяготясь лишь своей вынужденной бездеятельностью и тратой накопленных денег, не компенсируемой сколько-нибудь регулярным заработком.

А каким образом данный заработок обрести? Идти ишачить за грошовую зарплату в государственную организацию? Этих зарплат она себе уже заработала на век вперед. Устроиться на основательную должность в какой-либо коммерческий нефтяной концерн? Не хватает связей, да и едва ли ей выдержать кадровую конкуренцию. Попытаться наладить собственный бизнес? Но какой? Что у нее есть, кроме полузабытого околонаучного прошлого и сегодняшних навыков посредника, управляемого поступающими извне распоряжениями?

Однако, очутившись в вакууме собственной невостребованности, она не отчаивалась, методично завершая связанные с переездом дела: удачно продала прежнюю квартиру, перевезла на новое место жительства дорогую ее сердцу утварь, устроила детей в школу и постепенно стала налаживать и укреплять прежние шапочные знакомства с людьми из министерства, которых знала благодаря прежним командировкам.

За должниками еще оставалось двести тысяч долларов, однако дошедшая до них новость об отстранении Ирины от дел существенным и естественным образом повлияла на прежнюю готовность платить по счетам, и вероломные обещания Ганичевой относительно будущих поставок нефти обернулись, как и следовало ожидать, подобного же рода заверениями в погашении оставшейся задолженности. При этом в голосах заверяющих, уяснивших ее уловку со срочным приобретением квартиры, отчетливо слышались злорадные и мстительные нотки.