Чтение онлайн

– Что-то не так, Сонечка?
– тихонько, так, чтобы слышала только Софья Григорьевна, спросила Кира, когда ей удалось подойти к певице. У той взгляд сделался одновременно задумчивым и растерянным:

– Он сказал, что в его жизни был очень некрасивый поступок, о котором он очень сожалеет и что я должна знать об этом, потому что его судьба теперь в моих руках, - ответила она и покраснела как девчонка.

– Это ты о Витольде Болеславовиче?
– улыбнулась Кира и подумала, что-либо они с Олечкой совсем Полди не знали, либо, сломав головоломку, она всё-таки что-то изменила в этом мире.

– Конечно, о нём. О ком же ещё? Он говорит, что должен во что бы то ни стало найти своего сына и поедет за ним хоть на край света. Что делать, Кирочка? У меня голова кругом от всего этого идёт. Ты посмотри, посмотри на них! Вон стоят, словно братья-близнецы. И как я ему скажу, что сынок-то вот он, рядом, и ему не два годика, а целых двадцать два?!

– Тише, Сонечка! А то твой Ромео уже с беспокойством смотрит на нас. Всё уладится. Как я понимаю, Витольд сделал тебе предложение?

– Сделал, - совсем зарделась Софья Григорьевна, - но я не могу принять его...

– Это почему? Разве он тебе не нравится?
– удивилась Кира.

– Что значит "нравится не нравится"?
– отмахнулась Софья Григорьевна, - я же старше его на пять лет! Ты забыла об этом?

– И это единственная причина, из-за которой у тебя возникли сомнения?

– Ты считаешь, этого мало?
– и её глаза сделались несчастными, - посмотри, какой он молодой и красивый... А как звучит его голос! А ведь ему только тридцать лет. Через десять лет у него будет лучший баритон в мире. А тут я - такая старушка-старушка! Имею ли я право привязывать его к себе?

– Сонечка, прости меня, но ты говоришь нелепость, - улыбнулась Кира, - во-первых, ты не выглядишь старше его...

– Это сейчас, а через десять лет?
– перебила её Софья Григорьевна.

– ...во-вторых, следи за собой, а это ты умеешь и знаешь, как женщине-актрисе оставаться молодой - вон у тебя целый магазин разных кремов да мазей на туалетном столике...

– За счёт мазей да кремов не омолодишься, дорогая, - опять перебила её певица.

– ...в-третьих, если он тебе нужен, а ты ему, вы просто будете жить и радоваться жизни, а не морочить голову себе глупыми "как, если, не могу". Да что я тут тебе мораль читаю?

– Ты думаешь, я могу согласиться?
– сверкнув глазами, спросила Софья Григорьевна.

– Ни секунды не сомневаюсь! Смотри, твой герой уже забеспокоился и сюда направляется, - улыбнулась Кира и быстро добавила: - а сына он найдёт, не сомневайся. Просто не торопи события, - она поискала глазами Шурку, весь вечер крутившуюся возле Серёжи. И сейчас они стояли возле окна и о чём-то таинственно шептались. Почувствовав взгляд матери, девочка обернулась и сразу стала пробираться к ней, лавируя между гостями. Серёжа шёл за нею, словно крейсер за буксирчиком.

– Мамочка, я ещё не хочу спать. И шумно. Я же не засну совсем!
– сходу начала она, догадавшись, что сейчас ей скажет мать, - Серёжа, скажи ей!

– Ну правда, Кира, рано же ещё, - попросил он и подмигнул Шурке.

– Серёжа, ты ведёшь себя, как маленький,- укоризненно начала Кира, - а тебе уже совсем не годик.

– Совсем не годик, - притворно тяжело вздохнул Серёжа и, поймав руку Киры, поцеловал её.

Шурка прыснула, глядя на них, и тут же скорчила умильную рожицу:

– Я побуду ещё чуть-чуть?
– но Кира покачала головой. Шурка сердито сдвинула тёмные бровки, - а ему, значит, можно, а мне, значит, нельзя?!
– двинула она подбородком в сторону опешившего Сергея.

– Шура, - глаза Киры сделались строгими, - кажется, ты совсем забыла правила вежливости... Сейчас же извинись перед Серёжей! Ну, я жду!

Шурка сверкнула глазами, но послушалась.

– Извини, - пробормотала она и, круто повернувшись на каблуках, отправилась в свою комнату, всем своим видом выражая независимость.

– Прости её, пожалуйста, Серёжа, - попросила Кира и, не дав ему рта открыть, сразу выпалила: - ты сам виноват! Нечего было так баловать её. Вот она и вообразила, что ты ей ровесник.

– Да не баловал я её совсем!
– стал оправдываться Сергей, - просто мы дружим. И зря ты напала на девочку, да ещё при посторонних.

– Это кто же тут у нас посторонний? Не ты ли?!
– изумилась Кира, но потом махнула рукой, - с вами с ума сойти можно! Ведёте себя, точно дети. Ну ладно ещё Шурочка... Но ты же, Серёжа, - взрослый мужчина!

– Всё, всё, - замотал головой "взрослый мужчина", - сдаюсь! Только не пили, как пила. Лучше я пойду к Шурке мириться, - и двинулся в детскую.

У Киры голова разламывалась от боли. Сумасшедший день, который никак не закончится! Хотелось уйти от суеты и шума сегодняшнего вечера, спрятаться в своей комнате, прилечь горячей щекой на прохладную ткань подушки, дать отдых уставшим ногам, закрыть глаза и провалиться в сон. И чтобы никаких дурацких сновидений, просто спать - и всё. Была бы её воля, она бы уже завтра уехала в Каменецк. Но она обещала Сонечке, что обязательно будет на премьере. Ну что ж, тогда они уедут послезавтра. Непременно уедут. И пусть, наконец, её перестанет преследовать искажённое горем лицо Штефана, его скорбно сжатые губы, потускневшие глаза, устремлённые к телу на пыльном полу.

– Скажи честно, ты не ожидала такого от Софьи Григорьевны?
– не выдержал молчания Серёжа. Кира пожала плечами. Ей не хотелось сейчас разговаривать. Они только что забрались в пролётку. Дядька в подбитом ватой синем кафтане до пят и огромных валенках слупил с них целый рубль. Он, как только они уселись, деловито помог им укрыть колени суконной полстью, потом залез на козлы и взмахнул кнутом. Лошадка довольно фыркнула и резво побежала по вычищенной мостовой. Они не стали поднимать верх пролётки, потому что вечер был тихий, почти без ветра, и только лёгкие мелкие-мелкие снежинки парили в морозном воздухе.Серёжа с досадой взглянул на Киру - ему не нравилось её настроение: молчит, недовольно кривится, и видно, что нервничает.-То, что она предъявила вчера на генеральной, - просто небо и земля по сравнению с сегодняшним вечером. Куда подевалась светская дама, притворяющаяся Кармен! Сегодня она свободная, раскованная, эмоциональная, грешная и прекрасная - вот за такой Кармен можно идти на край света. И это только первый акт! А если бы мы остались?!

– Ну и остался бы, - бросила через плечо Кира, - я же написала Сонечке записку, объясняя, почему должна срочно вернуться домой. С какой стати ты за мною увязался? Сидел бы в ложе да слушал оперу.

Серёжа обиженно засопел:

– Так бы я тебя одну и отпустил! И что ты там в очередной раз себе навоображала? С чего ты взяла, что с Шурочкой непорядок? Что тебе вдруг показалось?

Кира не стала объяснять, что ближе к концу первого акта оперы у неё внезапно побелело в глазах и дыхание стиснулось - вот прямо не вздохнуть никак. И первое, что пришло в голову: Шурочка. Она едва досидела до конца акта, нацарапала записку Софье Григорьевне с невнятным объяснением и извинениями и, не слушая удивлённых возражений Викентия Павловича, персонально приглашённого Софьей Григорьевной на спектакль, поспешила домой. Серёжа двинулся за нею. Теперь он изо всех сил пытался отвлечь Киру от мрачных мыслей. Только у него это плохо получалось.