Чтение онлайн

– Свети мне на руки, - приказал он и склонился над телом. Он бережно и осторожно осмотрел её, - никаких повреждений. Странно. Ни одной гематомы...

– Может, она жива?
– неуверенно спросила Кира.

Штефан отрицательно покачал головой:

– К сожалению, нет, - он выпрямился, - надо вызвать полицию...

– Не надо никого вызывать. Смотри, это уже начинается, - Кира отступила назад. Она уже видела такое: только что был человек здесь - и вот его уже нет. Вокруг тела Даши словно бы сгущался мрак, окутывая её и поглощая, а потом густая темень рассеялась, и на пыльном цементе ничего не осталось, даже следа, - вот и всё.

Он побелел, чувствуя, как стены, лестница - всё плывёт, душу наполнила безнадёжная пустота. Кира бережно подхватила беспомощного Штефана под руку и повела прочь. Он покорно шёл, цепляясь за её тёплую ладошку. У выхода из подворотни они остановились в нерешительности. И ему, и ей вдруг стало страшно, потому что они понятия не имели, куда сейчас попадут: на Кировский проспект конца века или на Каменноостровский своего времени. Штефан крепко сжал Кирину руку, вопросительно взглянул на неё. Кира кивнула, и они шагнули на улицу. На улицу, где сияли желтоватым светом фонари, где цокали копыта лошадей, а извозчики лихо покрикивали, проезжая мимо. Кира нервно засмеялась:

– Смотри, народу-то сколько! Интересно, который час?
– она сунула в руки Штефану картину и отогнула рукав шубки, - не может быть! Всего-навсего шесть часов! А я из дома вышла в пять, получается всего один час прошёл... Сейчас домой поедем. Как ты?

– Вполне сносно, - усмехнулся он, скривив губы. Он всё ещё был бледен, но его руки уже согрелись и не дрожали.

Штефан свистнул извозчику, тот подкатил к ним и, как только они сели в коляску, бойко тронул лошадей. За мигом пролетевшие десять минут они не перебросились ни словом. Она поглядывала на Штефана из-под приспущенных ресниц: по его сосредоточенному лицу бежали отсветы фонарей, губы были плотно сжаты, брови нахмурены.О чём он так мучительно размышляет? Кира заволновалась. Потом решила, что ничего страшного: после таких событий, что они только что пережили, вообще можно от ужаса онеметь. Сейчас они подъедут к дому, а там тепло, там Шурочка с Серёжей - и всё будет хорошо. И он оттает, обязательно оттает, по-другому и быть-то не может после того, как исчезла злая Снежная королева.

Высадившись возле дома, Штефан попросил извозчика подождать. Кира насторожилась: зачем это? Она задрала голову: все окна квартиры сияли праздничным светом. Пален бросил взгляд в сторону ярко освещённых окон и повёл Киру к парадному. Осанистый швейцар распахнул перед ними дверь и застыл, ожидая, когда они войдут.

– Надеюсь, теперь с тобой ничего не случится, - смущённо улыбаясь, сказал Штефан.

– Ты... ты не зайдёшь?
– у Киры перехватило горло, и голос прозвучал неожиданно тоненько.

– Возможно... чуть позже, - он передал ей картину, подтолкнул к двери и повторил: - позже.

В глазах Киры надежда сменилась удивлением, потом разочарованием, она закусила губу, выпрямилась и, сдерживаясь из последних сил, кивнула:

– Ну что ж, тогда всего хорошего. Было приятно встретиться, - пошла к лестнице, мимо швейцара, мимо подъёмной машины, к мраморным ступеням, покрытым ковровой дорожкой. Оглядываться она не стала: знала, что он стоит там, внизу, и смотрит ей вслед. И под этим его взглядом спина её совсем одеревенела, но она так и не обернулась. Истинный шляхтич не станет унижаться и выпрашивать... А что выпрашивать?

Она не ошиблась. Штефан в самом деле не сводил с неё глаз. Он видел, как она выпрямилась в струнку, вскинула голову и, как королева, идущая на эшафот, стала подниматься по красной дорожке наверх. Ему стало нестерпимо жаль её, но сердце подсказало, что меньше всего она нуждается в его жалости.

Квартира встретила Киру ароматом готовившихся вкусностей. С кухни слышалось звяканье кастрюль и взволнованные переговоры прислуги. В прихожую высунулась Софья Григорьевна:

– Что ж ты так долго-то?
– её лицо раскраснелось от домашних хлопот, - целый час тебя дома нет. Я уж волноваться начала.

– Почему шум на кухне? У нас званый ужин?
– рассеянно откликнулась Кира, меньше всего ей сейчас хотелось возни с приёмом гостей.

Софья Григорьевна вгляделась в её бледное скорбное лицо:

– Что случилось? Тебя не было всего час, но за это время что-то произошло. Что?

– Ничего особенного, Сонечка. Всё идёт так, как и должно было идти, учитывая наши обстоятельства. Просто я ещё никак не могу к ним привыкнуть. "И смириться с ними", - добавила она про себя.

– Привыкнуть ко всем безумствам, что возле нас, невозможно, - отрезала Софья Григорьевна, потом сочувственно вздохнула, - там Шурочка пытается какие-то хвостики сделать, а я не понимаю, о чём речь. И ещё эта её гувернантка куда-то ушла...

– Гувернантке я отказала от места. Не думай о ней. А Шурочка и без неё умеет сделать себе причёску. Да и я помогу. Но ты не ответила. Что за переполох у нас тут?

– Отказала от места гувернантке? Вот и хорошо. Она мне сразу не понравилась. Где это видано - угощать ребёнка вином?!
– хмыкнула Софья Григорьевна.
– Сегодня у нас гости. Готовим праздничный ужин.

– Но, Сонечка, спектакль только завтра. Не рановато ли праздновать?

– И вовсе дело не в спектакле. Уже после того, как ты ушла, нам сообщили, что, кроме Витольда, приглашают в Вену и меня. Правда, меня приглашают пока без контракта. А у Полди уже состоялся разговор с представителем венской оперы, там уже всё решено. И всё так быстро! Я просто поверить не могу! Вот потому мы сегодня и решили собраться у нас. Но это ещё не всё! Знаешь, кого приведёт к нам сегодня Николай Александрович?

– Понятия не имею, - пожала плечами Кира. В самом деле, откуда ей знать, кого может захватить с собой на ужин дирижёр? Да мало ли кого.

– Николай Александрович приведёт к нам господина фон Станвица, - и глаза Софьи Григорьевны засияли от восторга, - знаешь, кто это? Это директор оперной труппы Венской оперы. Вот так-то!

– Поздравляю, Сонечка! Я очень, очень за тебя рада. Это очень важный гость. А завтрашний спектакль?

– Завтрашний спектакль - само собою, - они обе по старой театральной примете старательно избегали слова "премьера" и многозначительно улыбались при этом друг другу.
– Так что поторопись, дорогая. Сбрось с себя эти скучные тряпки, надень то изумрудное платье, что ты прячешь в шкафу. Оно тебе очень идёт.

– Мама!
– в прихожую влетела растрёпанная Шурочка, - мама, я сделала хвостики, но потом посмотрела и мне не понравилось. У тебя лучше получается. Сделаешь?

– Можно попробовать, конечно, - с сомнением проговорила Кира. Сейчас, когда дочь с надеждой смотрела на неё карими прозрачными глазами, Кира заставила себя задвинуть уныние в самый дальний уголок души. Зачем портить ребёнку праздничный вечер, куда её изволили пригласить совсем как взрослую барышню? И она улыбнулась Шурке: - пойдём, красавица, уложим твои волосики в модную причёску.