Чтение онлайн

Стиганд заколебался, и шериф сделал ему знак отойти. Все дружно обернулись и посмотрели в сторону входа, где между двумя стражниками стоял Николас из Бристоля.

— Отпустите Эдгара. Я признаюсь в отравлении — и во многом другом.

В сгущающихся сумерках Джон вышагивал рядом с Нестой по верху городской стены, протянувшейся между башнями Южных и Водных ворот. После трудного дня на постоялом дворе ей захотелось подышать свежим воздухом, и они прогуливались по бастиону за зубчатой стеной, подобно юным влюбленным, держась за руки. Погода улучшилась, и, хотя по-прежнему было холодно, в облаках на западе появились разрывы, сквозь которые заходящее солнце окрашивало горизонт в розовые тона. Неста намотала на голову зеленый шарф и надела толстую тускло-коричневую шерстяную накидку до пят.

— Они повесят его конечно? — спросила она, когда они остановились полюбоваться закатом.

— Скорее всего — а может быть, предложат ему, судебный поединок либо испытание огнем или водой. Кто-то все равно лишится жизни, так или иначе, — согласился Джон, обнимая ее за талию. — Но ситуация сама по себе странная, и все зависит от того, что случится с Фитцосберном.

Несколько мгновений они стояли молча, глядя вниз на огороды, принадлежавшие обитателям Роклейна. Справа от них высилась громада собора, а внутри городских стен дома всех форм и размеров, сбившиеся в кучи, выбрасывали струйки дыма в вечернее небо, пронзенное шпилями четырнадцати церквей.

— Не понимаю я всего этого, Джон, — наконец произнесла Неста.

Он принялся объяснять ей все сложности происшедшего:

— Предположительно серебряных дел мастер собирался подать иск против Эдгара за покушение на убийство, как заявил де Ревелль, хотя я не знаю, можно ли ему верить. Потом, когда Эдгар уже готов был под угрозой пытки раскаленным железом сделать ложное признание, Николас не выдержал и признался.

Неста сжала его руку.

— Должно быть, он был очень привязан к юноше, раз отдал за него жизнь.

— Мне кажется, многие ученики пробуждают отцовские чувства в своих учителях. Как бы то ни было, чертов шериф оказался в выигрыше — он заявил, что был уверен: Николас признается до того, как Эдгара начнут пытать, но я опять ему не верю. Я считаю, что Ричарду просто повезло: ведь если бы он заклеймил Эдгара каленым железом, Джозеф вышел бы из себя и причинил массу неприятностей де Ревеллю. — Он умолк и крепче прижал Несту к себе. — Если бы аптекарь промолчал, Эдгар признался бы в том, чего не делал; и был бы осужден. Теперь вместо него у шерифа есть Николас, но; думаю, шерифу все равно, кто виноват на самом деле, лишь бы только обвиняемый был у него в руках.

Они повернулись и посмотрели поверх зубчатых крепостных стен на юг и на восток, за пределы города. Стоя на высоте почти тридцати футов, они могли видеть на несколько миль окрест, и взгляд их устремился к дорожной развилке на Топшем и Хонитон. Прямо под ними обнесенные изгородями поля спускались в небольшую долину Щитбрук (Вонючий ручей.), названную так еще во времена древних саксов из-за сточных вод, вытекающих из-под стены и впадающих в ручей.

— В чем именно признался Николас, Джон? — спросила Неста.

— Он сказал, что всыпал экстракт аконита в вино, которое отдал Фитцосберну. Оно должно было убить его, но, вероятно, тот выпил недостаточно.

Возлюбленная Джона слегка вздрогнула, то ли от холода, то ли при мысли о том, каково это — быть отравленным.

— Получается, его так называемый тест на яд оказался фальшивым?

Джон криво улыбнулся.

— Это камешек в мой огород, любовь моя. Только такой идиот, как я, мог отнести предполагаемый яд на анализ к отравителю!

— Значит, он не давал его ни кошке, ни крысе, — сказала она.

— Нет, и его драматический жест, когда он выпил подозрительное вино, тоже был чистой воды притворством. Естественно, он заменил отравленное вино в кубке нормальным.

— Но ведь он же не мог знать, что серебряных дел мастер придет к нему в лавку в тот день, — возразила она.

— Должно быть, он просто воспользовался представившейся возможностью. Аптекарь ненавидел мастера, и тут ему подвернулся случай избавиться от него. Смерть могли приписать последствиям раны на шее, и в этом случае вся вина легла бы на Хью Феррарса. Я уверен, что Николасу и в голову не могло прийти, что во всем обвинят его ученика.

Они прошли еще немного в сторону Южных ворот, под ними лежали поля Саутернхэй.

— И ты говоришь, он сделал это потому, что Фитцосберн шантажировал его?

С востока налетел внезапный порыв ветра, и Джон поглубже натянул на голову кожаный капюшон своего плаща. Остроконечный капюшон уравновешивал его большой крючковатый нос, и от этого коронер еще сильнее напоминал хищную птицу.

— Все было так. Николас утверждает, что Фитцосберн — отец ребенка Адели. Он соблазнил ее, когда она пришла заказывать украшения на свадьбу. Николас говорит, что он хвастался, будто Адель вовсе не была влюблена в Хью Феррарса, что это был брак по расчету, который навязал ей ее отец.

— Если Фитцосберн соблазнил одну из своих клиенток, наверняка можно предполагать, что то же самое случилось с Кристиной? — обеспокоенно спросила Неста.

Коронер пожал плечами.

— Это совсем другое дело. Господь свидетель, нас ждут крупные неприятности, когда первая часть признания Николаса станет известна семейству Феррарсов и де Курси — и неважно, правда это или ложь!

Они дошли до массивной башни, сложенной из красного кирпича, — боковой части Южных ворот, под которой разместилась городская тюрьма. Вместо того чтобы спуститься по ступенькам на землю, Джон и Неста повернули и медленно двинулись в обратный путь.

— Я все равно не могу взять в толк, почему Николас хотел убить Фитцосберна? Он кажется таким слабым, беззащитным человечком, совсем как его ученик.

— Когда Адель по совету Бородатой Люси пришла к Николасу, тот отказался делать ей аборт. Аптекарь сказал ей, что в прошлом у него были из-за этого жуткие неприятности и что он поклялся больше никогда не помогать женщинам в таком положении.

— И что же случилось дальше?

— Адель в отчаянии отправилась к Фитцосберну и сказала ему, что, если у нее родится ребенок- или что если ее беременность станет заметна, а это должно было вскоре произойти, — разразится шумный скандал, который наверняка погубит не только ее, но и его. Скорее всего, он лишится жизни, если она хоть немного разбирается в характере Феррарсов, заявила Адель. Поэтому Годфри наведался к Николасу и пригрозил аптекарю, что расскажет о его прошлом и разорит, если тот не сделает Адели аборт. — Неста остановилась и повернулась к Джону, просунув руки под его накидку и спрятав лицо у него на груди.

— Как он мог разорить его? — спросила она приглушенным голосом, по-прежнему тесно прижимаясь к нему.

— В течение долгого времени Николас пытался выдвинуться на первые роли в гильдии аптекарей, но Фитцосберн, будучи старшим гильдейским мастером в Девоне, противился этому. Он даже хотел вообще добиться его исключения из гильдии, а это означало бы, что Николас больше не смог бы заниматься своим ремеслом.

Она оторвала от его груди свое милое круглое личико, все еще прижимаясь к нему. Как приятно было ей вырваться из таверны и целиком заполучить Джона в свое распоряжение! Нынешний флирт с мужчиной живо напомнил ей беззаботные дни молодости, хотя это было не так давно- каких-нибудь десять лет назад. Неста попросту тянула время, заставляя его рассказывать всю историю: будучи от природы весьма любопытной особой, она очень хотела услышать ее.