Чтение онлайн

удерживая ее, сказал Степан грустно и вместе твердо. В этот

миг протяжно и тонко загудел пароход. — Слышишь,

зовет? Я отпросился на полчаса... Да вот незадача —

Алешки нет. (Кликнуть бы его, а?

Степан ^произнес это с такой досадой и тихой мольбой,

что Стеша, не успев осознать неожиданно страшного

смысла его слов, кинулась искать сына.

136

Но Степан уже увидал с высоты крыльца шагавшего

за плетнем светлоголового парня с удочками и корзинкой

в руках.

— Алешка! — весело крикнул он.

Алешка на мгновение застыл, будто его пригвоздил к

земле этот неповторимо родной голос, потом бросил

корзину и удочки, перелетел через плетень с сумасшедшими

от радости глазами.

— Задавишь, ядреный пескарь, — ласково отбивался

Степан. — Чую: силы набрался.

— Мы с маманей... много о те'бе думок передумали, —

ломким голосом проговорил Алешка.

— Чего обо мне думать-то! Ты, Алексей, о себе мозгой

пораскинь. Время нынче строгое: не в ту сторону

шагнешь — увязнешь, ровно теленок в болоте.

— Я с тобой, тятя, — твердо сказал сын. —

Заплутаюсь я тут возле Старшипова-то. Возьми на посудину.

— Посудину!—обиженно передразнил Степан.—

Боевой корабль Волжской флотилии — вот это что, если

хочешь знать!

Но в глазах светлела улыбка: он был доволен

решением сына. Степан привлек к себе жену.

— Слышь, Стеша, правильный курс проложил

Алешка! Не перечишь?

Стеша не стерпела, припав к плечу мужа, громко

зарыдала.

— Ну, пошла бабья канитель! Мы, чай, ее на

японскую войну идем, а здесь, на Волге, рядышком.

— В горницу даже не зашел... будто немил тебе дом

родной, — давясь слезами, простонала Стеша.

— Так я на самую малость... повидаться только... —

смущенно оправдывался Степан. Он ласково гладил

волосы Стеши, утирал ладонью с ее лица слезы. Целовать

жену при сыне он стеснялся.

— На самую малость... — незлобиво укоряла

Стеша, — а Алешку отобрать успел.

— Кто же его отбирал? Он сам по доброй своей воле.

Так стояли они втроем, тесно прислонясь друг к другу,

пока снова не заревел гудок — требовательно и

нетерпеливо.

Стеша проводила мужа и сына до буксира. Потом

долго стояла на высоком берегу — задумчиво-печальная,

137

стройная, под молодой березой, прощально махавшей

тонкими ветвями...

Снова отбирала у нее Степана жестокая судьба. И

Алешка увязался с отцом...

Но на этот раз Степан уходил со спокойной и светлой

решимостью отстоять что-то такое, что больше и

значительнее самой его жизни...

Алексей воевал рядом с отцом. Их принимали за

братьев, так быстро ширился и крепчал в плечах сын, гго

росту уже догнав Степана.

В двадцатом году Степана тяжело ранило в грудь из

пулемета. Алексей привез отца в Рыбаково, а сам,

получив назначение на курсы красных командиров, уехал в

Москву. Так вместе с боями отгремела и его суровая

юность.

Мать писала вскоре, что отец умер через две недели

после отъезда Алексея. Его похоронили на берегу Волги

у молодой березки.

Алексей приезжал к матери часто, едв-а ли не каждое

лето. Он любил родные места, и особенно Волгу, любил

слушать рассказы матери о переменах на селе и сам с

восхищением смотрел на все новое, что беспрестанно

нарождалось в Рыбакове.

Но за год до финской войны его наезды к матери

прекратились: работы было так много, что командование

отпуск Чардынцева перенесло на следующее лето. Затем

начались боевые действия по защите Ленинграда от

белофиннов.

С тех пор военная служба водила его по фронтовым

дорогам, и к матери он смог приехать только после

окончания Отечественной войны.

Выйдя в отставку, Алексей поначалу растерялся. Все

его молодые годы прошли в армии и теперь предстояло

овладевать «новым участком» жизни.

Он решил поехать к матери, отдохнуть,

поразмыслить — куда себя теперь определить, но уже

вознамерившись купить билет на пароход, передумал и пошел в

областной комитет партии.

Секретарь обкома Булатов принял его поздно вечером.

Невысокий, очень широкий в плечах мужчина, с густой

шевелюрой седых волос и прямодушным выражением

лица, протянул Алексею руку.

138

— Здравствуйте, товарищ Чардынцев.

Алексея смутило, что его назвали по фамилии, будто

уже известного здесь человека. Он собирался сделать

длинное вступление о причинах, побудивших его прийти

на прием к секретарю обкома, но почему-то просто

сказал:

— Я из здешних мест. Рыбаковский.

— Знаю, — кивнул Булатов. — Отец ваш здесь

прославился в гражданскую войну.

— Хотел бы посоветоваться насчет работы, —

продолжал Алексей.— Из армии я ушел по состоянию здоровья.

— Работу мы вам найдем, а вот со здоровьем дело

сложнее. Чем болеете?

—• Пуля в легких. Но она мне нисколько не мешает.

— Нисколько? — переспросил Булатов и почему-то

повеселел: —Вы, кажется, из той породы людей, для

которых труд — самое верное лекарство! Ну, что ж,

подумаем... Вы не хотите ли на партийную работу?

Алексей помолчал, потом улыбнулся:

— Для меня, товарищ Булатов, любая работа —

партийная.

— Верно! Образователь «Семнадцатой республики»

должен быть хорошим организатором.

— Откуда вы знаете? — спросил Алексей.

— Вопрос праздный. Я думаю, что вам надо все-таки

отдохнуть. Наберитесь терпения. Потом мы дадим вам