Чтение онлайн

Я не понял ее мысли, она это увидела по моему выражению лица.

– Кравцов - это устойчиво, - стала рассуждать Юлечка Аврамовна.
– А Кривцов - это значит неприятность.

Она подмигнула мне и скрылась в своей комнате. Я скривился, опять пожал плечами. Юлечка Аврамовна высунулась из-за двери:

– Не совсем приятный человек, - заметила она.
– Поверьте моему впечатлению. Он куда-то торопится, хотя поезд его давно ушел.

Я зашел в комнату, которую мне выделили родственники, разделся и пошел мыться. Слышу, кто-то тарабанит по телефону. Юлечка Аврамовна что-то не особенно рассыпается в любезностях. Потом кричит, мне в ванную слышно: "Он приводит себя в порядок! Не буду же я тащить его, извините, из ванны!"

Когда я вышел из ванной, Юлечка Аврамовна упрекнула меня, будто это я звоню и ей надоедаю:

– Ваш Кривцов. Опять бомбил, словно задыхается в противогазе. Все куда-то спешит.

– Он оставил свой телефон?

– В том-то и дело, что такие телефонов не оставляют. Хотя могут сами позвонить среди ночи и поднять на ноги.

– Невзлюбили вы его. Бог велит прощать, - перевел я все в шутку.

Она пристально посмотрела на меня и снова скрылась в своей комнате.

Кравцов не заставил себя долго ждать. Затрезвонил телефон, я подошел и снял трубку. Когда меня узнали, поднялся восторженный вопль. Сколько лет, сколько зим! Ты чего таился? Ты чего молчал? Зазнался? Не хочет знаться!

Он вопил от души. Я не успевал вставить даже слова. Только заговорю, тут же перебивает. То сообщает, какая у него семья - дочь, жена и мама старая, ей уже девяносто лет, а еще командует в доме, то что делается, что делается!..

– Читаю, читаю!
– орал опять.
– Помнишь, как идиотика спасали? Ну того, кто записал в тетрадь характерные приметы генерала - командира дивизии, и полковника - начальника штаба? Ты тогда выступал солидно, мне очень, очень нравилось. Я потом в гражданке с тебя пример в комсомоле брал. Аргумент твой: говоришь, может, он писателем будет - прошел же! А сам уже тогда повесть строчил!

– Ладно, ты где? И зачем меня ищешь?
– Какая-то тревога забилась и во мне - не только в соседке.

– Во-о! Сразу - зачем? И эта твоя зануда - соседка! Тоже: зачем? А у меня дело к тебе!

– Какое дело?
– Я опять насторожился.

– Совместное дело.
– Кравцов хохотнул.
– Совместное предприятие.
– И выложил напрямую: - Ты знаешь, у меня кое-какие материалы есть по делу пограничной заставы. Особенно по Шугову. Ты же, говорят, по капельке собираешь их. Говорят, уж гора у тебя этих документов.

Бог меня, видимо, наказал за доверчивость. Я пригласил Кравцова к себе. На его удачу, всегда штопором сидящая на своей жилплощади Юлечка Аврамовна в тот вечер "смоталась", как она говорит, "к старому любовничку, психиатру и сексопатологу", на свиданку. И я еще раз после того, как разбросали быстренько по столу закуску и выпивку, потерял бдительность, когда после двух рюмок Кравцову приспичило почему-то звонить.

– Ты знаешь, - шарахнул он по лбу своей мягкой, пухловатой ладонью (вообще он был рыхлым, как неутоптанный снег), - я вовсе забыл позвонить Зоеньке! Ой, ой, что будет!

– Кто такая - Зоенька?
– Я наблюдал за ним, еще не чувствуя, что он играет.

– Да жена моя! Я же тогда ее привез оттуда! Она из ленинградских наших девчонок... Помнишь, к нам портнихи приехали в военторг? После техникума? Ты все забыл... Ой, разреши брякнуть?

– Да, пожалуйста, кто тебе не дает?

Вот тут я почувствовал фальшь. Он в коридоре говорил недолго. Так недолго не говорят с любимой женщиной. Я вышел в коридор сразу же, лишь что-то заподозрил. Он бросил трубку на рычажок и, собирая свои какие-то бумажки с общего столика квартиры в коммуналке, смотрел мимо меня.

Запихивая на ходу свои бумажки (оттуда он выудил телефон, точнее номер телефона. Неужели, - подумал я, - он забыл номер телефона собственной квартиры?) в задний карман брюк, он прошел мимо меня и занял не свое, а пустое место за столом. Я мельком глянул на него, он почему-то волновался. Я почувствовал тревогу. У меня всегда это предчувствие срабатывает.

Я остановился около телефонного аппарата. Кому позвонить?! Ага, понял! Я позвонил своему другу, заместителю главного редактора.

– Алло, - спросил я, после того, как я ему коротко сказал: "Я дома!".

– Не понял, - сказал он.

– Я дома!
– мой голос просвистел.
– Я дома!

– Погоди? Ну и что?

– Я дома! Дома! Позвонишь. Мы же договаривались!

Я бросил трубку и вернулся к Кравцову.

– Ты чего? Тоже звонил?
– обеспокоенно спросил он.

Я беспечно кивнул головой.

– Договаривались с чудиком. Глушу его словесами: "Я дома, говорю!" А он - ну и что? Говорю: "Дома"... Опять: "Ну и что?" Понимаешь, все склеротики! Такая жизнь пошла... Обещал вечером привалить. Мы с ним книжку пишем об одном известном генерале!.. Вот жизнь!

– Да, это не та, что была у нас. Вот тогда в комсомольском бюро мы с тобой выкаблучивались! Не знаю, как перед тобой, а передо мной даже лейтенанты-комсомольцы на цырлах стояли!

– Да? А чего вдруг?

– А проштрафился? А выговорок? Ему же в партию вступать! Меня там все знали, как принципиального человека. Я жестокостью не обладал, но мог сказать нужное.

– Ты тогда меня спрятал, помнишь? Ведь тогда...

– Тогда ты с огнем играл, - уточнил Кравцов.
– Тебя действительно жалко было. Ты тогда был зеленый, прямой, негнущийся.
– У него была, оказывается, манера ехидничать.

Я поглядел на него, ткнул вилкой огурец. И тут услышал, как открывается наш дверной замок. Я приподнялся.

– Сидеть!
– приказал Кравцов.

– Что?!
– Я рванулся с места.
– Кто там?
– заорал.

– Это мы, татары. Сколько нас - раз!

В моих дверях стоял амбал, под два метра ростом, весь какой-то квадратный. Он был одет в джинсовку, модную, но чуть поношенную. Это я сразу увидел.

– Поговорим?
– сказал амбал.

Он пропустил троих мальчиков, и они рассаживались за столом моим. Один нахально взял бутылку, налил рюмку, ткнул вилкой огурец, выпил и стал смачно жевать.

– О чем говорить?
– спросил я амбала.

– О дяде Косте капитане, - сострил амбал и тоже потянулся к бутылке.
– Не пропадать же добру!
– Он налил полный фужер.
– Буду в отключке, покосился на парня, который все дожевывал после рюмки огурец, - следи, чтобы не прибил.

– Ладно, - растянул парень и налил себе вторую рюмку.

– Оставь!
– крикнул амбал.
– Чего тебе, кино с коньяком? Или работа?

– Хорошо, - согласился парень.
– Никак не буду более!