Чтение онлайн

– Последний раз, когда ты писала : у тебя было новое поступление, коллекция украшений эпохи викингов. – безошибочно вспомнил друг детства, которые был не только всесторонне развитой личностью, но и человеком, очень любившим историю искусств, что и служило, хотя и не только это, предметом нашей с ним частой переписки.

– Вот как раз заминка и вышла. – ухватилась я за протянутую соломинку,– информаця понадобилась.

Но мне это не слишком помогло, всесторонне развитая личность тут же пожелала узнать, в чем же именно было дело. Я мысленно схватилась за голову. Снег перестал идти, мы вышли из здания и пошли мимо рядов засыпанных белым пухом автомобилей. У оранжевых отечественных, правда совсем новых жигулях, Шурик остановился.

– А почему ты прямиком в Норвегию или Данию не отправилась?

– Потому что норвежского не знаю. – тихонько огрызнулась я

– А там на английском говорят. – доброжелательно просветил он меня. – на английском ведь ты говоришь? А в чем конкретно дело?

Я послала ему убийственный взгляд, но он уже влез в машину и поэтому, видимо, ничего не заметил. Я пробурчала что-то невразумительное, уже устроившись в холодном салоне, пристегиваясь и мы плавно выехали на шоссе. Дворники равномерно счищали снег с лобового стекла, Сашка включил обогреватель и, кажется решил продолжить мучить меня вопросами, но тут взвизгнули тормоза и я почти что стукнулась носом о стекло, оказывается ремнь безопасности – иногда очень полезная вещь.

– Да кто ж ей права дал, к такой-то фене!

Машину чуть-чуть занесло влево, Шурик не переставая ругаться в адрес нерадивой водительницы, выровнил ход и выразительно покрутил пальцем у виска, глядя в боковое зеркало:

– Думать надо головой, а не другим местом когда ты за рулем! А не по телефону разговаривать! Надо вообще всем теткам запретить водить!

– Ну прямо там. Не у всех же кочан вместо головы. – резонно заметила я на это, радуясь смене теме и в душе благодаря неизвестную даму.
– Типично мужская точка зрения.

Шурик с неудовольствием посмотрел на меня и попытался подкоректироваться:

– Тогда нужно специальую фару сделать: извините, я перепутала, я не поворачиваю, я еще подумаю. – сьязвил он.

– Или сзади вешать знак – « Я – блондинка.» - решила подпеть я, у которой самой в шкафу лежала майка с надписью «Говорите медленно, я - блондинка.», весьма меня забавлявшая. Купила я ее в Каннах, уставшая от чрезмерного количества сыпавшихся отовсюду шуток про светловолосых представительниц слабого пола.

– Брюнетки тоже, знаешь ли... женщина за рулем, как обезьяна с ... – не закончил он, многозначительно глядя на меня.

Мы подьезжали к черте города. Закончились высокие укутанные белыми шапками тополя, росшие вдоль пушкинской дороги, дальше путь лежал по Московскому проспекту. Все было так, будто я и не уезжала вовсе. Хотя, что могло измениться за два года. Меняются люди, а не улицы. Вот и викинги были благополучно забыты, мы с Сашкой болтали, весело переругиваясь, так словно расстались только вчера, пока мой приятель вдруг не спохватился:

– Так тебе куда ехать-то?

– Хороший вопрос. Знаешь, я вдруг сообразила, что не знаю куда собственно.

– А кто-то что-то еще говорит про блондинок... – хмыкнул он. – давай я тебя приглашу на кофе или на завтрак, уж и не знаю, чем у вас там принято питаться по утрам. А там и решишь. Круассанов, правда, не обещаю...

Я умиленно улыбнулась, старая дружба не ржавеет, но в данный момент были дела по-важнее.

– Спасибо. Только завтрак превратим в ужин и лучше через пару дней. Сверхсрочные дела не терпят отлагательств. А пока отвези-ка меня лучше на Петроградскую.

– Скорее уж сверхсекретные, - проворчал Шурик. – Как скажешь, босс. Рассказывай тогда, как там?

Машина выехала к Технологическому институту, или как его коротко называли все студенты – «Техноложке». Повсюду торопились пешеходы в шапках и шубах, мигали светафоры, так узнаваемо дребежали трамваи. Я тряхнула головой и попробовала сконцентрироваться на том, что говорил друг – вопрос меня совсем не удивил: «здесь» все начнут спрашивать про «там», это приблизительно, как французы, которые все поголовно, узнавая, что я из России, тут же загорались желанием услышать слово «здравствуйте» по-русски.

– Там? Да вообщем-то как везде. Люди, туристы, море, дети, антиквариат... свободы правда больше.

Шурик таким ответом, правда, не удовлетворился:

– Ну не верю, что все одно и тоже. Неужели нечего нет удивительного?

– Есть. – вспомнила я. – поросенка видела позавчера. На поводке. В центре города. Собак в кепки одевают от солнца и купальники того же цвета, что и у хозяев. Козы на бензоколонках пасуться.

– Зачем? – не понял он.

– Купальники, – потому что модно, козы, - потому что безаколонку в деревне поставили, что им остается? А вот поросенок, - я задумалась.
– не знаю, наверное – просто нравиться так. О вкусах не спорят.

– А люди?

Я вздохнула.

– Люди. Ты знаешь, люди там все очень милые и правильные. Все такие хорошие, что даже не вериться. Заходишь в магазин – с тобой здорроваються, старичок на пляже тебе подарит ромашку и пожелает приятного дня, шофер в автобусе тоже обязательно и тебя поприветствует и попрощается. – я решила привести пример из личного опыта, чтобы лучше обьяснить французский менталитет.
– Если ты не выходишь за рамки приличия, ты можешь делать все, что твоей душе угодно. Например сидеть в фонтане спустив туда ноги в ноябре и есть куриную ножку. Или йогурт. Или тарелку супа. И никакая тетечка, посаженная следить за порядком как у нас, не прибежит и не начнет кричать: «Безобразие! Не положено есть куриную ножку в фонтане, не положено мочить ноги в общественном месте!». Там скорее заботливо поинтересуются, не холодная ли вода для ноября месяца, и еще, может быть, пожелают приятного аппетита.

– Вот это да... – завистливо протянул друг.
– А в России бы еще и милицию вызовут.

– Да, но у нас хоть честно и в открытую, а там тебе в лицо никто никогда ничего не скажет. Даже если ты кого-нибудь очень сильно раздражаешь. Все слишком милы... только за спиной и шушукаются. И жалуются тоже за спиной.

– Не очень красиво.

– Еще как. И помощи там просить обычно не принято, а если попросил, то мало где ее получишь. И дружбы человеческой почти нет. Так, может, вместе в клуб сходить. Хотя мне, видишь, повезло. Разные они, французы эти.

– Да уж...

Мы проехали Летний сад, который теперь выглядел совсем не по-летнему, с убранными статуями и заснеженными газонами, мой родной «Кулек», иначе Государственный Институт Культуры и Искусств, и так знакомо встали в пробку на Троицком мосту. Перед нами раскинулась Нева, скованная льдами по всей своей, летом сверкающей, а сейчас замерзшей водной глади. Я прижалась лбом к холодному оконному стеклу и мне захотелось расцеловать каждый камень бурой гранитной набережной. Шурик посмотрел на меня и усмехнулся. На том берегу сияла крыша собора и рдела кирпичными стенами Петро-павловская крепость, с другой стороны от которой вздымались к небу расстральные колонны. Иногда понимаешь как сильно ты соскучился только тогда, когда наконец-то сталкиваешься лицом к лицу с предметом своей тоски. Это был именно мой случай.