Чтение онлайн

Полностью затерявшийся в раздумьях, притих. Не знал как отвечать. Разглядывал чернявые локоны, а сердце бешено стучало. Вел себя словно мальчика в изнуряющем ожидании предложений. Непрочитанная книга – это интересно, если сравнивать ее с Шофранкой. Он замечал любое действие, стараясь делать то незаметно. Когда стараешься концентрироваться на деталях, случается такое, что упускаешь самое важное. В этом случае – солонка в руках гостьи. Она вертела ее, сыпала на палец соль, облизывала и всячески давала понять чего ей хочется. Собакин продолжал находиться в ступоре. Так глупо он давно себя не чувствовал. Странно, что вечно угрюмый и грубый человек, волнительно желает угодить знакомке.

– Ну-с, а то, о чем девчата говорили – не ложь? – звучало это мягко, словно ангел обнял, а под ногами облака. Несуразный вопрос, который явно должен выбить из колеи окрыленности.

– Попрошу не выражаться! Я не допустил бы того, что Маша доказывала, – так с Нилом и случилось. Не сдержался – почти озверел. Сколько можно лямку тянуть.

– Не думайте, что я хочу вас очернить. Я уже говорила – чужие личные отношения обходят меня, – на последнем слове явно было больше выражения, – стороной. Я про ваш опыт, волны пороков, – взглянула к высоким потолкам, словно вспоминая услышанную речь.

– Вам нужна сигара? – Нил присоединился к ее роли – перенял на себя. Бесспорно, он понял в чем соль, и к чему она же у нее в руках, да совсем не полагал что так пройдет разговор. Несколько поник, подумал, мол, милыми дамы бывают только в сказках. Все эти доводы, тем не менее, не избавляли от жгучих, поистине страстных чувств.

– Нет. Мне бы тоже хотелось ощутить праздник, – принялась жестикулировать, звеня браслетами на запястьях. – В самом деле то, чем вы тешитесь – обычное лекарство. Многажды порывалась испробовать, как говориться, порошок не по назначению, да боюсь! Не желаете ли сопроводить меня в мир блаженства?

От неожиданности Собакин дернул головой.

– Это не мир блаженства, – сталось вновь стыдно, вежество само по себе пропало еще на прошлой речи. Слишком много информации знает Шофранка, покуда сам Собакин о ней – ничего. Имя и только. Даже отчество неизвестно, спросить тоже неудобно. Так и приходится – использовать лишь «Вы», в основном. – Только кажется, что счастлив, а когда это чувство пропадает – хочется любыми способами вернуть. Коли не пробовали – не понять. Да и не надо.

– Милый мой, – от лестных слов, ныне в свою сторону, ему захотелось снова вздрогнуть. Чаще самому приходилось подобное выцеживать. Будто противоестественно получать комплименты и от напряжения даже не приятно. – Прошу простить, но совета я не просила. Я все равно попробую это, – прозвучало как вызов. – Мне нужно получить первый опыт с человеком, знающим в сих делах толк. А вам отчего-то хочется доверять.

Как ни крути отрадно такое слышать. Говорить, однако, это на второй встрече – не показатель хороших манер, но попала в яблочко. Нил был готов положить к ее ногам миллионы роз, отправиться на небо за лучиком солнца, а вот навредить – ни в коем случае. Даже таким образом, коего она желала. Сам того не подозревая, он показал как подсознательно заботится о Шофранке, уберегая от пагубного воздействия того, от чего сам зависим. Казалось бы, менее накладно согласиться, поделиться, да двигать в нужном направлении – ни раз так поступал. Ослабшая, потерявшая все чувства и трезвый рассудок девушка – славная добыча для неделикатного мужчины. Ни для кого не секрет. Но она же, в таком состоянии – человек, коему требуется помощь от благонравного мужчины. Ни к тем, ни к другим, Нил себя не относил, но знал, что поступает правильно.

Сложилась двоякая ситуация. С одной стороны – согласиться, помочь понять как будет чувствовать себя под эффектом, привести в чувства, если то понадобится. Стать ее, так сказать, первым гидом и помощником – большая честь. С другой – первая сторона звучит как шутовство. Травить простой души человека не то чтобы грешно, совсем совестно. Решать нужно скорее – а то подумает, мол, отсталый. Очевидно, Собакин склонялся к первому варианту, но инстинкты, нечто вроде животного подсознания, твердили – не стоит. Хватать корень зла так несообразно… Но имелась и еще одна деталь, которая заставила остановиться на согласии с предложением – Шофранка может запросто покинуть заведение, если Нил откажется. Этого точно допускать нельзя. Не важно чего привело ее в кабаре, главное – оставить в нем. Полагаясь на самого себя, дал согласие.

Конечно, так, средь рабочего дня, потреблять они бы не стали – направились к гримерной. На душе скверно, а сердце так и трепещет мыслями о том, насколько неправильно поступает. Совсем не такого хотелось. Впрочем, и как планировал провести вечер он тоже не знал. Чудно, что ее желалось оберегать, к тому же не ясно для чего.

Кажется, только ждал ее прихода, представлял как славно и романтично проведут дни вместе, а ныне уже Нил трясущимися руками копошился в тумбе под зеркалом. Замок никак не хотел выполнять свое предназначение – заклинил. Верующий б сказал – знак свыше! И ему пришло такое в голову, да исполнить желание Шофранки обязался. Больно не хотел, да будто должен. Ничего не поделать. Тело напряжено, думается тяжко. Образ знакомки слишком таинственный, чтобы каждому слову верить – быть может, все это проверка? Хотя зачем ей проверять? Все это так расплывчато и глупо… Зря затеяли это. Очень даже зря. Хотя, возможно, иного шанса судьба уж боле не даст на общение тет-а-тет. Наконец прозвучал характерный щелчок. Это означало лишь одно – пути назад нет. Обречен сам, теперь и возлюбленную на дно тянет – а как не хотелось!

Шофранка, что не удивительно, тоже была взволновала. Она глядела в зеркало, за коим так много времени проводил хозяин гримерки, опосля резко оторвалась. Ее тревога пусть выражалась более ярко, нежели на исполнителе, но была с другим оттенком – страх пред неизведанным, при том, желание раскрыть все тайны. Подобное испытывают юнцы при первых глотках алкоголя, с пробными затяжками папиросок. Такое и Нил прошел в более нежном возрасте. В миг сердце забилось сильнее. Предположения о том, что возлюбленная только выглядит на двадцать с хвостиком, заполонили разум, никак не хотели исчезать. А она уж подходила ближе… Тело сковало, а небольшая коробочка так и норовила вылететь из вспотевших рук. Поочередно, оба тяжело вздохнули, перебросились словцами и к «рисунку».

Пелена паники буквально сносила голову Собакину. Глупо, наверное, о состоянии малознакомой столько думать. Не убивает ведь ее, да и сама попросила. Он мысленно всячески оправдывал нагрянувший грех. Б-г видит – не виновен.

Спустя пару мгновений и ловких движений, рядом с кистями и пустым бокалом оказалась отрава. Напряжение достигает пика. Два огромных зрачка уставились на Нила, выжидая когда он наконец приступит к действию. Теперь она напоминала скорее львицу игравшую со своей добычей, нежели беззащитную голубку. Нужно решаться – уж какой раз себе повторял. Прекрасно осознавал, что делает хуже для всех. Два вдоха, и все позади. В народе бытует мнение, что опыт не пропьешь – верно сказано. Ничего сложного, но на душе неизведанное ноет. В носу защипало, а обогнув пару секунд появилась привычная горечь во рту.

Смотреть на то, как гробит себя Шофранка оказалось необычайно сложно. Она, соответственно, вступила следующей. Нил хотел прикрыть глаза. Прекрасно понимал, что глуха она будет к его просьбам. Никто не идеален, это правда, да думалось, даму сердца эта чушь не коснется. Но, что сделано – то сделано.

Она так же скромно улыбнулась, после удостоверилась в том, что ничего после себя не оставила. Действительно, как и оказалось, никакой проверки, никаких подводных камней – одна лишь искренность, пусть несколько и грубая. Абсолютно растерянный Нил даже не заметил, как потерял свой стержень. Настолько спонтанное и неожиданное решение, что если б его позвала прислуга заняться тем же – почувствовал себя так же. С ума сойти! Он не мог ничего требовать от знакомки – не жена и даже не коллега. Просто безумно неожиданно. Предпоследней надеждой стала возможность того, что Шофранка невзначай чихнет – избавиться от дурманящего средства, сама того не заметит, потом махнет рукой и скажет «дурман – чушь!». Но этого не произошло. Осталось лишь отразить ее эмоции, дабы не выглядеть как нечто внеземное, и смотреть далее за выступлением. Неловко теперь будет.

ама гостья не горела желанием вновь слушать музыку со сцены – ее вниманию престал небольшой диванчик у выхода. Не грязная, но видавшая виды мебель. Многие на нем сидели, лежали, да и иные позы имели. Лучше б не садилась! Да как бы он предупредил? Явно день молчания. То возразить неуместно, то задать вопрос неловко, ныне уж некстати помочь. Происходящее как песок сквозь пальцы.

– Не хотите выпить? – Нил отлично знал, что имеется еще один способ избавить Шофранку, пока не поздно, от пагубного воздействия. Алкоголь в таком случае является нейтрализатором. Чем дальше в лес, тем больше дров. Это было одно из его познаний, за кое должно быть стыдно.